Звезда второго плана - Георгий Ланской

Снег летел в стекло, а дворники, скребя лопатами, разгребали его с видимой неохотой. Залевский дремал на заднем сиденье, навалившись на Марину, а она все думала о том, как может изменить всю жизнь одна случайная встреча, и произошло ли это с ней сейчас…

Погрязнув в сомнениях, она искоса поглядела на прикорнувшего Залевского.

Да, с ним пора прощаться!

Это уже невыносимо.

Почти невыносимо, поправила она себя, вспомнив голодный сентябрь…

Дома пришедший в себя Алексей привычно облапал ее, но Марина вывернулась и сбежала в ванную, где встала под душ, смывая с себя косметику, пот и горькую обиду на Алексея, Ленку и еще почему-то – на Егора, такого красивого и такого чужого в своей бесконечной арктической холодности.

Шум душа не мог заглушить раскатистый хохот.

Она завернулась в полотенце и вышла в гостиную. Залевский валялся на полу перед телевизором и хохотал так, что тряслись стены. На полу валялись диски с девицами на обложке. В телевизоре возились обнаженные тела, притворно стонали женщины и покряхтывали мужчины. Порно вообще было любимым развлечением Залевского, но прежде Марина не видела, чтобы дешевый секс в телеящике вызывал не возбуждение, а хохот.

– Ты чего? – удивилась Марина.

Алексей ткнул в сторону экрана пультом:

– Я же говорил тебе, что где-то ее видел…

Марина уставилась на экран и замерла, шокированная увиденным.

В телевизоре показывали Ленку.

Из офиса Адамяна Марина уходила в смешанных чувствах.

С одной стороны, ее переполнял невероятный триумф, с другой – давила гадливость.

Кто бы мог подумать, что в кои-то веки она почувствует себя проституткой?!

Спать с мужчинами за деньги ей приходилось и раньше, но до сегодняшнего дня она не чувствовала себя такой униженной. Мужчины приходили в съемную квартиру, которую она делила с Димкой, оставались на ночь и часто ругались, когда вернувшийся Димка долбился в двери. Потом они уходили, перед прощанием она сокрушенно вздыхала, что у нее нет денег, чтобы им позвонить, или она не может пойти с ними в ресторан, потому что нет ни платья, ни сапог. Один, пожилой кавказец, ровесник Адамяна, всегда приносил свежие овощи и фрукты, а Димка, злостно выжиравший холодильник, ехидно спрашивал: когда в следующий раз придет торгаш с рынка, а то дыни хочется, страсть…

Принимая от мужчин маленькие подарки, Марина не чувствовала никаких угрызений совести. Она была хозяйкой положения: хотела – приглашала в гости, не хотела – отказывала. Мужчина должен был платить за доставленное удовольствие. Уходя от Адамяна, Марина чувствовала себя опозоренной.

В этот раз за сделку пришлось платить ей.

Хотя Ашот оказался вполне мил.

Встретив ее в своем офисе в десять утра, он велел секретарше приготовить кофе, принести фрукты и пирожные.

Марина глазела по сторонам, не в силах прийти в себя от такой роскоши. Кабинет был шикарным: с кожаным диваном, массивным столом, заставленным какими-то невероятными пресс-папье из малахита, хрусталя и сверкающего хрома. На стенах висели десяток фото со знаменитостями, а на одной, занимавшей самое почетное место, Адамян пожимал руку президенту.

Приткнувшись на диванчик, ошалевшая Марина хлопала ресницами и все норовила сунуть ему свой диск.

– Алексей-то в курсе, что ты ко мне поехала? – осведомился Адамян.

– А должен бы?

– Ну, мало ли…

– Он на съемки уехал в Петербург, – быстро ответила Марина и снова протянула ему квадратную коробочку: – Может, вы послушаете…

Адамян взял диск и презрительно усмехнулся.

Марине показалось, что он радуется отъезду Залевского.

Компьютер уютно зажужжал сидиромом, сожрав диск. Ашот поелозил по столу мышью, и вскоре из колонок грянули первые аккорды.

Ашот поморщился и убавил звук.

Две первые песни Марина просидела в напряженном молчании, потупив взор.

Ашот тоже не проронил ни слова, мрачно барабаня пальцами по столу.

– Там дальше будут песни повеселее, – робко вставила Марина. – Просто это такие, для души… Я хотела…

– Что ты волнуешься, э? – ухмыльнулся Ашот. – Нормальные песни. Сладенькие, конечно, но для девочек хорошо. Ты сама пишешь?

– Да. А что? Плохо?

– Э, я сказал – хорошо. Что ты сразу в слезы? Как девочка маленькая…

Кавказский акцент снова прорезался в его речи, и это показалось Марине хорошим знаком. Она приободрилась и отщипнула от грозди винограда ягоду. Положив ее в рот, Марина увидела, что Адамян смотрит на нее с улыбкой.

Не дослушав диск, Ашот выключил проигрыватель и задумался.

– Денег я тебе дам, – сказал он. – Все это, конечно, надо переписать. Звук ни к черту. Ну, это я тебя с нужными людьми сведу. Позвоню… послезавтра. Завтра я по делам уеду. Так что ни о чем не волнуйся.

– Спасибо огромное! – воскликнула Марина и, подскочив с дивана, проворно оббежала стол. Чмокнув Ашота в щеку, она рассмеялась и снова повторила:

– Спасибо!

Адамян закивал, как китайский болванчик. Улыбка на его лице была какой-то неестественной, а глаза горели дурным огнем..

– Так отблагодари старика Ашота. А Ашот о тебе позаботится… Ты разденься, девочка, а я посмотрю на тебя.

При этих словах Марина, которая втайне надеялась, что приговор будет отсрочен, рухнула с небес на землю:

– Что?

– Платье сними.

Голос Адамяна стал злым, каркающим, а мясистые губы вытянулись в тонкую прямую линию. Она смотрела на него, не двигаясь несколько секунд, пока он нетерпеливым жестом не перечеркнул платье по диагонали.

И тогда она, сглотнув подступивший к горлу комок, стала раздеваться.

Оставшись в одном белье, она остановилась, прикрывшись руками.

– Дальше, – велел Ашот. Его голос был хриплым.

Марине очень хотелось представить себя кем-то вроде Деми Мур, роскошно снять лифчик и трусики, швырнув их через всю комнату шикарным взмахом ноги, но от стыда и волнения она страшно зажалась…

Лифчик упал на пол, в трусиках она просто запуталась.

Сжавшись под его пристальным взглядом, Марина покраснела и зажмурилась, чувствуя себя куском мяса, выставленным на продажу.

Сейчас он подойдет и станет лапать…

Чиркнула спичка.

Ашот не двинулся с места.

Она открыла глаза через минуту и посмотрела на него.

Адамян, развалившись в кресле, курил сигару и разглядывал ее без всякого выражения на лице, и даже взгляд был тухлым, как будто газету читал. И только когда их взгляды встретились, он одной рукой поманил ее к себе, а другой дернул молнию под объемистым животом. Когда Марина приблизилась, Ашот схватил ее за шею и силой пригнул к полу. Его вздыбленное естество ткнулось в щеку, а потом погрузилось ей в губы…