Запретная любовь царя лабиринтов - Кристина Юрьевна Юраш

Царица родила наследника! - услышала я голос. Кто-то кричал, а люди вокруг переглядывались. Я стояла в толпе людей, которые меня не замечали. - Только нам его почему-то не показывают! Неужели с наследником что-то не так? Неужели царь Крита прогневил богиню?Тревога нарастала в толпе зевак, собравшихся возле дворца.- Предыдущий наследник умер вместе с царицей! А что если умер и этот? А нам не сказали? - перешептывались люди, с тревогой ожидая новостей.Меня словно закружило в вихре, унося в сторону роскошных покоев. На дорогих, парчовых, расшитых золотом подушках лежала измученная Пасифая. Вид у нее был такой, словно она она - статуя самой себя.Царь возвышался над ней, сжимая в руках сверток. Кажется, это ребенок.- Что это? - хрипло произнес Минос. Сейчас он ничем не отличался от обычного человека. Даже ноги в сандалиях были на месте. Высокий, статный, величественный, он нависал над тяжело дышащей Пасифаей. - Я спрашиваю, что это такое?Пасифая шевельнулась. Ее слабый голос казался тихим шелестом, по сравнению с рыком царя. Тонкое покрывало прикрывало ее от любопытных взглядов забившихся в угол служанок. На ее руке я видела знакомый браслет, который сверкнул гранью. Точно такой же браслет, как и у меня!- Это твой … сын, - прошептала Пасифая, прикрывая глаза.Я привстала на цыпочки, видя кожистые крылья, маленькие копытца и рожки, которые пробивались среди взмокших светлых младенческих волосиков.- Я не про мальчика, - вздохнул Минос, а его взгляд из строгого стал ласковым. - Я про вот это вот!Я увидела в его руке знакомый флакон. Но теперь он был пуст!- Я не знаю, что это, мой царь, - прошелестела Пасифая.- А я знаю, - отрезал Минос, горделиво вскинув голову. Я узнала этот жест. - Это зелье, травница. Которое ты сварила, чтобы я нарушил правило и вошел в твои покои чудовищем! Зелье, которое заставило меня потерять разум от желания…По дрогнувшим губам Пасифаи все было понятно.- Второй, с разницей в год, - прошептал Минос, а я снова заглянула в пеленки, видя спящего ребенка. - Справедливости ради, я тоже в этом виноват…Мне казалось, что я слышу женский смех. Он разносится по дворцу.Мать, которая пыталась убить своего ребенка, и если бы слуги не подоспели, то ты бы завершила начатое, как прежняя царица… - произнес Минос холодным голосом. - Запомни. Каким бы он ни был, это - и твой сын тоже!Я видела, с какой болью смотрит на него царь.В этот момент мне показалось, что время остановилось. Из темноты скользнуло нечто золотое, сверкающее.- Какой красивый мальчик, - прошептала Геката, склонившись над младенцем.- Еще один красавец… Ты знаешь, что ты - прекрасней всех на свете? Или еще нет? Ну конечно, мама Геката тебе еще об этом не говорила…На ее губах появилась нежная улыбка. Она бережно взяла малыша из застывших рук Миноса. Он сейчас стоял, как статуя, уставившись в одну точку.- Они просто не видят твоей красоты, страж! - прошептала Геката, баюкая ребенка. Маленькая ручка потянулась к массивной многоярусной золотой сережке, которая заманчиво качнулась над младенцем. - Правильно! Покажешь маме, кто назовет тебя некрасивым, мама обрежет ниточку его судьбы… Вот так вот! Чик- чик! Будет потом сидеть в Аиде и знать, как обижать моего малыша…Она снова лучезарно улыбнулась и потерлась о его щечку.- Альтаир, - произнесла она, целуя малыша в лобик. - Тай… Нашла с кем силой мерятся. С богиней судьбы!Флакон, лежавший на полу лопнул от того, кто на него наступила нога в золотой сандалии.- Как же ты не можешь понять, Деметра, что все, что ты делаешь, все и есть судьба. Каждое твое действие - судьба! И я очень благодарна тебе за второго стража. Я даже не знаю, как и благодарить тебя! От лица всех перекрестков, я благодарна тебе. Без тебя это бы не вышло! Вреди мне почаще, Деметра. Другие боги пытаются мне помочь, так от них вреда больше…Геката звонко рассмеялась.

Глава 30. Заговор богини

Мне казалось, что она разговаривает сама с собой, но вдруг услышала позади себя голос. Обернувшись, я увидела как из каких-то зеленых былинок собирается еще один женский силуэт.- Знаешь, Геката, - голос Деметры казался то шелестом листвы, то журчанием ручья. - Есть одно маленькое “но”. Над судьбой Стражей ты не властна. Они не смертные. Они боги. И я не успокоюсь, пока ты не будешь выть так, как выла я, зная, что твое любимое дитя навсегда погребено в Аиде!Богиня природы исчезла. Осталось лишь эхо ее разгневанного голоса.Геката поцеловала дитя, а потом бережно вложила обратно в отцовские руки. Она шепнула на ухо застывшему Миносу, бережно поправляя сверкающие золотом пеленки.- Альтаир! - произнесла золотая богиня судьбы в одно ухо царю, а потом скользнула с плавностью змеи к его другому уху. - Тай… Береги его!Она еще что-то шепнула, но я не расслышала. А потом исчезла, словно кто-то подбросил в воздух горсть золотой пыльцы.- Я назову его Альтаиром! - прорычал Минос, осматриваясь. Он словно чувствовал чье-то незримое присутствие. И буквально на пару мгновений взгляд его случайно остановился на мне. - А ты должна научиться любить нашего сына! Это приказ царя!- Лола! - снова рявкнул голос, вытаскивая меня из сладкого забвения.Я открыла глаза, видя, что вишу в воздухе, распластавшись по стене, как человек - паук. Меня крепко держат за ногу, втаскивая обратно на балкон.- Лола! - тряхнул меня Альтаир, а брови его сурово сошлись на переносице. Значит, он не сын богини Гекаты, а сын некой хитропрекраснопопой Пасифаи и грозного царя Миноса, который раз в несколько лет превращается в чудовище на три дня. Интересно, Тай знает об этом или нет?Я чувствовала, что голоса отступают. Теперь они напоминали невнятный шепот, словно у соседей играет радио. Как они не силились бы выкрикивать мое имя, я не чувствовала остроту приступов непреодолимого желания следовать за ними. В окно пробивался малиново - алый луч рассвета, похожий оттенком на кисель или помадку.- Спи! - устало и хрипло произнес Альтаир, укладывая меня на то, что осталось от кровати. В углу валялась толстая ножка кровати, сломанная пополам. Интересно, а что ею делали?И правда, сон спокойными волнами накатывал на меня, заворачивая в нежное одеяло.Я примостилась и закрыла глаза. Огромная рука, которая лежала у меня под щекой стала выскальзывать. После того, как я пригрелась щекой на руке у Альтаира, мне показалось, что меня сгрузили в холодный сугроб подушки и накрыли снежной