Снежный пепел - Лилия Сурина

По телевизору показывают новости, в Индонезии снова землетрясение и цунами, от вида разрушения сжимается сердце. Саша тоже где-то там, не на побережье, слава Богу. Но мне все равно страшно. Таня тоже переживала и звонила Шурке, тот нас успокоил, сказал, что они в горном районе, снимают экзотику, старинные храмы и заповедник, осваивая профессию рейнджера.

Ночь прошла в беспокойстве, мне почти не спалось. Я не хочу разводиться, просто лукавлю, надеясь, что любимый пойдет на компромисс, согласится нанять суррогатную мать. Деньги на это имеются, мы отвоевали квартиру Маргоши, продали ее и положили на счет, Саша копит на дом, а я мечтаю пустить их на будущее материнство. Зачем нам дом без детей.

Уезжать не хочу, встала, чуть рассвет забрезжил. Я была счастлива в этой уютной квартире и хочу сюда вернуться, когда помирюсь с любимым. На глаза попался снимок узи, я долго разглядываю махонькую горошинку, которая снова проросла в моем чреве.

— И зачем ты пришел в этот мир? — спрашиваю свое дитя на снимке, возможно я даже не успею узнать, мальчик это или девочка.

Всё по кругу. С тяжелым вздохом опускаю снимок на каминную полку, не собираясь брать его с собой, чтобы не травить душу, каждый раз разглядывая его.

Дедушка не выходит меня встречать, смотрит в окно, сдвинув занавеску.

— Ну что ты расхворался? — укоряю его ласково, когда с поцелуями покончено. — Ну ничего, я тебя поставлю на ноги, или я не массажист!

— Я и не сомневаюсь, — кряхтит старик, пытаясь привстать, но я укладываю его обратно.

Дни летят быстро, прошло уже три недели, как я живу в деревне. Каждый день я безответно пытаюсь дозвониться Саше, не понимая уже, что происходит. Он должен был вернуться четыре дня назад, и не найдя меня дома, приехать сюда, мириться. Но я все глаза проглядела, выглядывая на дорогу, белой иномарки и не видать.

Не отвечала на мои звонки и Таня, у нее было постоянно занято, как ни позвоню. Что происходит? Будто в черный список меня засунула. Я даже свекрови позвонила, но та сразу бросила трубку, только услышав мой голос. Я решила съездить в город, нужно разобраться. Дедушка уже поправился, так что я могу оставить его, хоть ненадолго.

Хотела обидеться на Сашу, но я помнила о том случае, когда их группу лавина закрыла в горах. И снова горы. Нехорошее предчувствие опалило мой мозг, я заторопилась в город, решила ехать не откладывая.

Дом был пуст, когда я добралась, то первым делом проверила вещи Саши. Все было так, как я оставила почти месяц назад. Слой пыли на мебели тоже вопил о том, что Саша не вернулся из командировки. Что-то случилось…

Я вспоминаю о Кате, может она знает, что происходит, тоже сдружилась с Таней, познакомившись с ней на нашей свадьбе. А я ее упустила из виду, мы редко стали встречаться и созваниваться, подруга ушла из фитнес-центра еще два года назад, вышла замуж и уехала в другой город. Разные интересы, разные дороги…

— Катюша, привет! — радуюсь, что хоть ее голос слышу в трубке. — Как дела? Как жизнь?

— Привет, — не очень приветливо отвечает подруга, странно, не соскучилась что ль. — У меня всё хорошо, Костя пошел на повышение, и мы скоро возвращаемся в наш город. А ты как? Таня сказала, что ты снова беременна, как чувствуешь себя в этот раз?

— Хорошо чувствую, как и всегда. Я стараюсь не думать о ребенке, будто его уже нет. Да и не было. Все равно получится как в прошлые разы.

— Может все хорошо будет…

— Да нет, не надеюсь. А ты Таню давно видела? Она не отвечает на мои звонки…

— Так дней десять как… Кстати, почему ты не приехала на похороны? Ты же любила Сашу, вы были счастливы. Ну и что, что вы развелись, в последний путь можно было проводить, — выговаривает мне подруга, а я ничего не понимаю, в голове начинает гудеть, а в груди разрастается огненный ком. — Твоя бывшая свекровь сказала, что ты отказалась приехать.

— Куда… приехать? — сиплю, неожиданно севшим голосом.

— На похороны Саши… мужа твоего бывшего…

— А разве… Саша умер? — я не верю своим ушам, нет, это просто злая шутка, это просто…

— Да, в горах, где они снимали сюжеты, случилось землетрясение, и вся группа погибла… только одного не нашли, Таниного мужа, он без вести пропал, ищет она его, поэтому и не отвечает на звонки.

Комок в груди разрастается до неимоверных размеров, вот-вот лопнет, в ушах вата, через которую почти не доходят звуки.

— Алена? Ты меня слышишь? Ты там как? Я сейчас приеду… я в городе…

Руки трясутся, я оседаю на пол. Крик будто залили цементом в моей груди он не может вырваться наружу, душит меня… боль в груди горит огнем и сдавливает ребра раскаленным железным обручем. Саша… его лицо стоит перед глазами, он улыбается мне…

Когда я прихожу в себя, то вижу больничные стены, а рядом сидит Катя с виноватым видом.

— С ребенком все в порядке, — сразу тараторит девушка, стоит мне только пошевелиться, — так что не переживай.

— А у меня сердечный приступ, я поняла…

— Да, приступ случился. Это я, дура такая, наговорила тебе…

— Я не знала ничего. И с Сашей мы не развелись, я подала заявление, но не собиралась… — подбородок затрясся, зубы стали выбивать чечетку, не давая говорить. — К-к-как я-я тепе-е-рь … без него…

Я провалялась в больнице целый месяц, пролежала лицом к стене, копаясь в своих счастливых воспоминаниях, где он живой и веселый. Уже наступила зима, когда меня выписали. Катя приехала за мной, на своей машине, чтобы отвезти домой. В пустую квартиру, где все напоминает о любимом мужчине.

— Как ты? Как малыш? Врач сказал мне, что у тебя мальчик будет? — я только киваю, все верно, сегодня утром на узи узнала, что ношу сына. Но все равно не надеюсь на благоприятный исход.

— Отвези меня к нему, — прошу подругу, и она понимает, о чем я говорю, без слов везет меня на кладбище, припорошенное чистым снегом.

Мы долго идем по дорожке, вглядываясь в таблички на памятниках. Я купила букет роз у ворот, шипы врезаются мне в пальцы, но я не убираю их. Мне нужна эта боль.

— Там могила его матери, давно умерла. Вот… а, нет, не она.

А я прохожу мимо, так и не взглянув. Я просто иду, вперед. Катя берет меня за руку и тащит к могиле.

— Вот, смотри, здесь.

Да, табличка с его именем. Рядом большой памятник, имя женское. Сашина мама, которая умерла, родив его. Для меня.

До меня доходит, что могила одна, как они тут вдвоем? Катя объясняет, что тело кремировали и захоронили в могиле матери, под плиткой, на которую я опираюсь.

— Почему кремировали?

— Ну… так легче было вывезти… привезти в нашу страну.

— Ясно.

Странно, но я ничего не чувствую. Вернее, чувствую жалость к человеку, но он мне будто чужой.