Обмани меня дважды - Мередит Дьюран

В то мгновение, когда струна, фальшиво звучавшая до этого мига, попала в ноту и присоединилась к хору, когда в воздухе завибрировала чистота, когда ее губы отдались его губам, ее тело настроилось на один лад с его телом. Оливия не понимала этого до самого последнего мгновения, ведь поцелуй длился и длился, открывая перед ней целый мир новых ощущений, когда она поняла, что чувство справедливости может в ней петь, а чистое чувство совершенства может вибрировать в ее крови, доводить ее до кипения.

Это желание. До сих пор оно проявлялось лишь в симптомах. Но сейчас она ощутила всю силу этой болезни, лечение от которой находится в его губах. Его губы, его язык казались ей единым и очень горячим целым – тем, чего так жаждало ее тело… что было ему нужно.

– О!

Резкий вскрик вернул Оливию к действительности. Отпрянув назад, она повернулась и увидела Полли, поспешно закрывающую дверь.

– О! – Оливия почувствовала, как восклицание проникает сквозь ее пальцы, и только в этот миг поняла, что зажимает губы рукой. – О! – Она испуганно посмотрела на герцога.

На лице Марвика промелькнула озорная усмешка.

– О! – добавил он.

Здравый смысл, уколов Оливию, вернул ей рассудок, заставил выпрямиться и окрепнуть ослабшие конечности. Она прищурилась.

Герцог – вызывающий и бесстыдный – прислонился спиной к письменному столу.

– Найдите нового нанимателя. – Он пожал плечами. – Или, если мне так повезло, не делайте этого.

Сдавленно шикнув, Оливия убежала.

Выскочив в коридор и захлопнув за собой дверь, она прислонилась к стене. Ее ноги опять ослабели. Она устремила невидящий взор на доспехи, стоящие напротив. Господи! Как такое могло случиться? Он поцеловал ее! А она повела себя как распутная женщина!

И вдруг на ее лице появилась странная улыбка – глупая и удивленная. Она вела себя как распутная женщина. Кто бы мог подумать?!

Оливия заставила себя нахмуриться. Нечем тут гордиться!

Мать всегда говорила, что страсть превращает человека в глупца, однако Оливия никогда не верила ей… до сих пор. Потому что в кабинете раздался какой-то шум, скрип половиц приблизился к двери, и ей оставалось только стоять на месте, ожидая выхода герцога, чтобы узнать, что он может сделать дальше… и что она может сделать, что может узнать о себе, о чем никогда даже не подозревала.

Вместо этого Оливия, подобрав юбки, побежала по коридору, но возле лестницы она была вынуждена остановиться. Около стойки перил, скрестив руки на груди и приподняв брови, стояла Полли.

Оливия оцепенела от унижения. Господи! После всех ее суровых нотаций о достойном поведении – застать ее в объятиях Марвика…

– Вы ведь сегодня полдня работаете, да? – Полли ухмыльнулась. – Может, мне стоит выйти вместе с вами?

Оливия молча покачала головой. Она не брала выходных. К чему выходить из дома, рискуя быть замеченной?

Полли укоризненно прищелкнула языком.

– Сегодня утром я слышала, как Джонз говорил, что хочет попросить вас принести с рынка всякие там модные продукты.

«Ни к чему подслушивать!», – пронеслось в голове у Оливии. Но она промолчала, крепко сжав губы. Как она может делать такие заявления после того, что видела Полли? Боже, Полли всем все расскажет!

«Это не важно», – сказала себе Оливия. Через неделю она покинет этот дом. Он ведь вышел из своих покоев, верно? Стало быть, раньше, чем через неделю.

Ей хотелось провалиться сквозь землю.

– Ну, что скажете? – Дьявольская улыбка на губах Полли говорила о том, какое удовольствие доставляет ей эта ситуация и насколько ей наплевать, если придется рассказать об этом всем.

Оливия откашлялась.

– Да. – Ее голос дрогнул. – Это верно. – Для того, чтобы на кухне не появлялись воры, Джонз предложил, чтобы Оливия покупала дорогие и редкие продукты и относила их прямо кухарке, которая из-за больного колена не могла ходить на базар сама. – Но я не думаю…

Полли посмотрела через ее плечо.

– А вот и его светлость! – проговорила она. – Я опять помешала, да? Поэтому вы не можете пойти?

Оливия судорожно вздохнула.

– Хорошо, договорились. – Возможно, ей удастся купить молчание Полли с помощью унции-другой шафрана.

* * *

В солнечный полдень площадь Пиккадилли была заполнена омнибусами, кричащими извозчиками, мальчишками-посыльными, спешащими куда-то с пакетами, и нетерпеливыми джентльменами, пребывающими в уверенности, что все должны разбежаться с дороги при виде их нервных чистокровных лошадей. Казалось, весь город вышел развлечься, даже проходы универмага «У Суона и Эдгара» были загружены людьми.

Оливии понадобилось десять минут, чтобы, говоря очень резким голосом, привлечь внимание молодой продавщицы. Казалось, продавщица весьма недовольна тем, что у нее делают такую важную, ценой почти в целое состояние, покупку специй: кардамон, цейлонскую корицу, сушеную шелуху мускатного ореха, шафран и белый перец. Покупки были упакованы, а Оливия ждала, что Полли скажет что-нибудь, хитро намекнет на то, чего хочет за молчание.

Однако Полли не проявляла к происходящему никакого интереса. Опершись локтями о прилавок, она глазела на толпу, с нескрываемым любопытством глядя на светских дам и спешащих мам из буржуазной среды, шумные чада которых ссорились и гонялись друг за другом в целом море юбок.

Когда они вышли из универмага, Оливия направилась на стоянку кебов, но Полли придержала ее за локоть.

– Почему бы нам не прогуляться? – предложила она. – У нас ведь еще есть время? Да и идти до Сент-Джеймса недалеко.

Оливия не очень ей доверяла – уж слишком часто они скрещивали клинки. Но на улице Полли казалась немного другой – гораздо моложе и не такой кислой. При естественном освещении ее оливковая кожа покрылась румянцем и, казалось, излучала сияние, какое часто можно увидеть на личиках маленьких детей. И свет в ее янтарных глазах, похоже, свидетельствовал не об алчности или расчете, а о каком-то томлении.

Наверное, Полли заметила нерешительность Оливии.

– Мне просто не хочется сразу идти домой, – тихо проговорила она.

Внезапно Оливия вспомнила, как Викерз прижал ее спиной к стене в коридоре.

– Лакей все еще пристает к тебе? – поинтересовалась она. – Я говорила с ним, но…

– Дело не в этом, – ответила Полли. – Просто на улице так хорошо, но скоро все изменится. Я не люблю зиму.

Конечно, прогуливаться по улице рискованно, однако риск не слишком велик. На тротуарах полно людей, к тому же Оливия надела шляпку, чтобы прикрыть рыжие волосы. Она чувствовала, что проезжающий в экипаже человек едва ли заметит ее.

Пожав плечами и кивнув, Оливия свернула с Риджент-стрит в парк.

На лугу молочницы продавали парное молоко по пенни за пинту. Оливия купила две кружки молока, приправленного мускатным орехом и корицей. Полли взяла напрокат клетчатое одеяло, чтобы расстелить его на траве. После недолгого замешательства Оливия поставила пакеты с покупками на землю и села рядом с Полли.