Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

и свободно распахнутый ворот, и тщательно растёртые глаза — всё выглядело так, будто он из последних сил пытается изобразить, что только что спал.

Хэ Чао не обманул его ожиданий: привалился к дверному косяку, позируя, поднял руку и взъерошил волосы:

— ...А, я спал.

Глядя на него, Се Юй почувствовал, как у него начинает болеть голова.

Если такой человек, как Хэ Чао, однажды умрёт, то наверняка от переизбытка драматизма.

После долгой паузы Се Юй произнёс:

— Извини за беспокойство.

— ...

Хэ Чао тут же бросил позировать:

— А? — Что, не по сценарию?

Се Юй подумал, что зря вообще полез не в своё дело — пусть бы подыхал.

— Раз разбудил — отвечай, — Хэ Чао схватил его и не отпускал. Краем глаза заметив, что Се Юй держит в руке, добавил: — ...Тесты по английскому? Пришёл со мной домашку делать? Добро пожаловать. Чего стесняться — те задачи, которых ты не знаешь, я тоже, может, не знаю, но смеяться над тобой точно не буду.

— Занимайся со мной и ни о чём не парься, — заверил Хэ Чао.

«Да пошёл ты», — подумал Се Юй, но вслух не сказал.

Комната Хэ Чао в общежитии была более-менее.

Он вселился только в этом семестре, вещей было немного, и выглядела она довольно пусто. Се Юй вообще-то думал, что Хэ Чао из тех, кто устраивает вокруг себя бардак и не любит прибираться, — так что увиденное его удивило.

Хэ Чао убрал одежду, висевшую на стуле, и хлопнул по спинке:

— Садись.

В комнате был только один стул. Хэ Чао сел на кровать, согнув ноги, упираясь аккурат в угол стола. Вдвоём кое-как можно было приткнуться и вместе смотреть в тесты.

— Погоди, найду ручку, — сказал Хэ Чао и, сунув ноги в тапки, одним длинным шагом соскочил с кровати.

Се Юй разложил тесты на столе. В слабом свете настольной лампы он заметил на углу стола стопку новеньких учебников — их, похоже, почти не открывали с тех пор, как раздали. Рядом с учебниками стояла железная коробка из-под конфет, полная леденцов на палочке.

...Вот причуда.

Се Юй повернул голову и невольно заметил телефон, который Хэ Чао только что положил на угол стола. Экран ещё светился.

Шесть крупных иероглифов на экране бросались в глаза:

«Полный справочник народного изгнания духов».

Хэ Чао долго рылся и наконец откопал две ручки. Се Юй взял одну. Он, честно говоря, и сам не знал, какой толк от этих ручек при Хэчаовом уровне английского и его собственном «нынешнем уровне».

Как будто они и правда могли что-то решить.

— С какого задания начнём? — спросил Хэ Чао, стащив зубами колпачок и держа его во рту.

Се Юй ответил:

— Выбирай.

Хэ Чао обвёл кружком одно задание из тестовой части — с видом императора, выбирающего наложницу:

— Вот это.

Се Юй не возражал. Вот только Хэ Чао пялился на этот вопрос целую вечность, и неизвестно, что у него там в голове крутилось.

Се Юй вспомнил, как этот тип ведёт себя на уроке английского:

— Сдаёмся? Следующее?

Хэ Чао совершенно не уловил сарказма и с радостью согласился:

— Считаю, можно. Тогда смотрим дальше.

Се Юй:

— ...

Скорость, с которой Хэ Чао сдавался, была поразительной. Они вообще не притрагивались к ручке, а тесты незаметно перелистнулись на следующую страницу.

— Давай сделаем задания на чтение, — сказал Хэ Чао. — Это легко. Поверь, если есть хоть какое-то языковое чутьё, можно догадаться.

Уверенность, с которой Хэ Чао это произнёс, чуть не выплеснулась наружу и не размазалась по лицу Се Юя.

— У тебя есть языковое чутьё?

Хэ Чао ответил:

— Есть. «Три коротких, один длинный — выбирай самый длинный». Вот такое чутьё.

В конце концов Хэ Чао и сам почувствовал, что так решать — слишком халтурно. Хотя, возможно, он просто боялся, что тесты закончатся слишком быстро и ему останется только обнимать «Полный справочник народного изгнания духов» до конца бесконечной ночи. Поэтому он предложил делать всё по-честному.

— Прочувствуем замысел составителя, — Хэ Чао открыл Baidu-переводчик и принялся переводить слово за словом. — Сначала поймём смысл.

Они разделили работу — каждый переводил свой кусок.

Се Юй мог бы читать эти английские слова хоть вверх ногами и всё равно понимал, а теперь приходилось притворяться. Он начал думать: то ли тип рядом с ним реально ведёт себя как дебил, то ли его собственная маскировка недостаточно убедительна.

Неужели это, блядь, и есть мир двоечников?

Се Юй обернулся и посмотрел на Хэ Чао, сидевшего на кровати, то и дело покусывающего колпачок, — никакой приличной позы.

— Этот человек, — переводил Хэ Чао, — пишет письмо своему другу из Америки о китайской культуре и особенностях... Великая стена, знаковая постройка Китая, это... хочет, чтобы он посмотрел Великую стену, если приедет в Китай.

— ...

Даже следуя переводу, Хэ Чао умудрялся излагать совершенно бессвязно.

Мысли Се Юя немного уплыли. С ручкой в руке он вдруг вспомнил тот день, когда впервые переступил порог дома семьи Чжун.

Чжун Цзе сразу швырнул какую-то вещь, без единого слова развернулся и ушёл наверх. Чжун Гофэй тут же поспешил за ним. Отец с сыном долго проговорили в кабинете, потом Чжун Цзе с явной неохотой спустился, и они вчетвером съели до невозможности неловкий обед.

Чжун Гофэй и правда очень хорошо относился к Гу Сюэлань, и Се Юй верил, что эти двое искренне любят друг друга.

Но это была его любовь к Гу Сюэлань.

И это вовсе не значило, что Се Юй тоже может урвать свою долю.

— Чжун Цзе... амбициозный пацан, хочет всё делать лучше других, — когда Чжун Гофэй беседовал с Се Юем, в его взгляде читались одновременно гордость и печаль. — Особенно после смерти его матери — он всё это время тяжело переживал.

Он говорил очень обтекаемо. Но Се Юй не был дураком — смысл был очевиден.

В день свадьбы Гу Сюэлань была очень счастлива. С тех пор как Се Цзян бросил их с кучей долгов, они десять лет прятались и скитались, борясь за выживание. Се Юй никогда не видел, чтобы она так смеялась.

Гу Сюэлань в подвенечном платье смотрелась в ростовое зеркало и немного стеснялась:

— Я в таком виде...

Чжун Гофэй обнял её сзади:

— Прекрасна.

В тот день Се Юй