Мой. Дикий. Бывший - Аня Истомина

кажется, отрубившись еще в момент падения. А я принесла ему подушку. Подоткнула под голову и погладила красивое лицо.

Да, он поступил как скотина последняя. И я не должна ничего к нему чувствовать, кроме ненависти. Но, вместо этого сердце екает и радостно колотится об ребра, когда он рядом. Идиотка.

Сколько раз я любовалась на него спящего?.. Миллион. Он всегда так безмятежно спал. Был спокойным и расслабленным. А сейчас плотно сжимал челюсть и хмурил брови. Будто ему снилось что-то тревожное. Будто все то, что происходит между нами, ему тоже причиняет боль.

Вздохнув, я отстранилась, чтобы уйти, как вдруг почувствовала резкий рывок за руку и в то же мгновение оказалась в объятиях Медведя, лежа сверху на нем.

– Останься, пожалуйста, – раздался сонный шепот над головой. – Я боюсь.

– Чего ты боишься? – эти слова я меньше всего ожидала услышать от него, даже перестала делать попытки выкрутиться.

– Что ты исчезнешь. – буркнул Миша и тихо захрапел, крепко прижимая меня к себе.

Я так и заснула, лежа на нем, пока выжидала возможность слинять.

А проснулась оттого, что почувствовала резкое глубокое проникновение. Распахнув глаза, я попыталась оттолкнуться от Миши, но он крепко сжал меня за талию и плечи, продолжая входить уже медленнее, но все так же глубоко, до упора.

– Миша! Пусти! – задыхаясь от остроты ощущений и неправильности всего происходящего, шепнула я, глядя на него.

Он лежал с закрытыми глазами, будто спал.

– Нет, – услышала короткий ответ.

– Миша, – я впилась ногтями в его плечи, пытаясь привести в чувства, но он лишь улыбнулся уголками губ.

– Не поможет. Мне не больно.

– Мишааа, – заскулила я от сладкой истомы, теряя силы сопротивляться, так как он перестал растягивать меня на всю глубину и начал ласкать короткими толчками, проникая совсем немного.

Боже, кому я вру? Я несколько лет умирала без его прикосновений. Я уже готова простить ему измену, потому что прошло два года и боль, которую я испытывала тогда, немного утихла. Потому что без него еще больнее. И его появление лишь вскрыло старую, но не зажившую, рану.

– Отпусти меня, – сделала я последнюю попытку привести нас в чувства.

– Не могу, – усмехнулся Медведь, открывая глаза. Было видно, что он все еще сильно пьян. Возможно, даже не вспомнит ничего. – Я пытался, Маш. А тебя увидел и опять трахать никого другого не могу. Каждый раз ты перед глазами стоишь. Давай по-нормальному?

– А как “по-нормальному”, Миш? – усмехнулась я грустно в ответ. – Я перестану быть в твоих глазах проституткой, а ты в моих глазах предателем? И будем жить долго и счастливо? Или просто трахаться, как в старые добрые времена? – двинулась ему навстречу бедрами, насаживаясь глубже. Почувствовала, что он в презервативе. Это открытие с одной стороны обрадовало, с другой удивило. Но сейчас я так злилась на него снова, что осталось просто одно желание – удовлетворить СВОЮ потребность.

Потому что я безумно хочу секса с ним. Чувствовать в себе. На себе. Засыпать в его объятиях снова и просыпаться от жадных поцелуев. Хочу, чтобы он нюхал меня. Чтобы носил на ручках. Чтобы снова готовил свой вкусный кофе. И мы пили его в обнимку.

Хочу покрывать его лицо поцелуями каждый вечер. Хочу щекотать его за подмышки, когда он сидит занятой за своим компьютером и доводить до грозного рычания потому, что отвлекаю. Хочу соблазнять его голой жопой, когда он с кем-то говорит по видеосвязи и не может отвлечься.

И, да, я уже хочу детей. Еще не настолько, чтобы рожать для себя, жертвуя карьерой. Но от него бы родила. Для него. Наверное, он был бы классным отцом.

Медведь с рыком стащил с меня домашнюю футболку.

– Да, Машуль, – сипло застонал он, сжимая мои бедра до боли ручищами даже, похоже, не услышав моих вопросов. – Трахни меня, моя девочка.

И я трахнула его.

Трахала до хриплых стонов. До низкого утробного рычания. Наслаждаясь процессом. Не давала ему кончить. И он терпел. Хмурился, шипел сквозь зубы, что я гадина, но терпел. Потому что сам сделал меня главной.

И у меня уже было два оргазма в то время, как у него все еще не было ни одного.

– Маша, – застонал Медведь, когда я в очередной раз притормозила, – так не честно, блять.

– Честно, – усмехнулась я, отталкивая его руки и придерживая их. Исцеловала колючую шею, уворачиваясь от ответных поцелуев. – Ты обижал меня.

– Ты, блять, тоже не фиалка, – прорычал Миша, умудряясь вывернуть руки из моего захвата. Он тут же обхватил меня за талию, подмял под себя и вот уже я извивалась под его телом, а он