Укуси меня - Пенелопа Барсетти

день, но мгновение спустя воспоминания вновь вернулись ко мне.

Створка открылась, и вошел Кингснейк. Его глаза были налиты кровью – уставшие, будто он не спал три дня. Его взгляд остановился на мне, и затем я мгновенно почувствовала исходившее от него облако энергии, словно она была на высоких частотах, которые мои уши едва могли уловить. Это были ни гнев и ни радость. Я точно не знала, что это было. Возможно, какая-то другая версия неистовства.

Он выпустил поток эмоций, а затем подошел ко мне.

– Проснулась.

– Да.

Я была в той же одежде, но мои доспехи сняли, перед тем как уложить меня в постель.

– Ты проспала два дня.

Он не подошел к кровати, а вместо этого пододвинул табурет и сел напротив меня. Затем он наклонился вперед, положив руки на колени, плащ был за спиной.

– Ничего себе…

Это объясняло головную боль и пустоту в желудке. Моя рука тут же потянулась к шее и ощутила, что повязку сняли. Их укусы, вероятно, все еще были видны, но уже стали менее заметными.

– Ты сможешь идти?

Обычно он приказывал мне что-то делать. И я не могла ему возразить. Но теперь у меня был выбор… и это было приятно.

– После того, как я что-нибудь съем.

Кингснейк вышел из палатки. Я посмотрела на хлопковую кровать, что была на полу.

Как ты?

Я задала этот вопрос мысленно, и, хотя я все время разговаривала сама с собой, было странно обращаться таким образом к кому-то другому.

Кингснейк поднял крышку корзины головой и посмотрел на меня своими умными глазами. Его язык скользил вперед-назад.

Намного лучше. Я полакомился семейством крыс.

Это хорошо…

Он вылез из корзины и скользнул ко мне. Его тело впечатляло каждый раз, когда я его видела. Он медленно заполз на кровать, занимая большую ее часть из-за своих гигантских размеров. Потом свернулся калачиком рядом со мной, положив голову на плечо.

Люди всегда считают меня монстром, потому что я змей. Но ты разглядела большее.

Намного большее.

Он потерся головой о мою щеку, а затем издал жужжащий звук.

Мы не можем рассказать Кингснейку.

Что?

Что я говорил с тобой.

Почему нет?

Он непримиримый собственник, и я уверен, ты это знаешь.

Да, знаю.

Створка открылась, и Кингснейк вернулся с подносом еды. Прежде чем передать его, он взглянул на Клыка рядом со мной.

– Клык не проявляет привязанности – даже ко мне. А тебя он очень любит.

– И я его.

Он снова сел на табурет, на этот раз полностью выпрямившись, глядя на меня.

Его взгляд заставил меня смутиться, поэтому я не прикоснулась к еде.

– Хотел сказать что-то еще?

В доспехах его плечи были шире, а усталость в глазах делала его еще красивее.

– Я все это допустил. Мне очень жаль.

– Ты не знал…

– Это не имеет значения. Как король Грейсона, я несу ответственность за все, и даже за то, что находится вне моего контроля. Я не позволю этому случиться снова, и в следующий раз, когда я куда-нибудь пойду, ты пойдешь со мной. После того, что ты сделала для Клыка, нет ничего такого, что я не сделал бы для тебя.

Его взгляд стал слишком пристальным, поэтому теперь я посмотрела на свой поднос с едой.

– Я дам тебе поесть.

Он вышел из палатки, оставив меня есть в одиночестве.

Он действительно любит тебя.

Да.

Я никогда раньше не видела его с такой стороны.

С какой стороны?

Знаешь… он милый. Не такой козел, как раньше.

Он все еще козел. Он просто не такой козел по отношению ко мне. А теперь и к тебе.

Как давно вы вместе?

С самого начала.

Начало чего?

Его вечной ночи.

Как… полторы тысячи лет?

Да.

Это на мгновение лишило меня дара речи.

И… как это произошло? Я заметила, что его зрачки узкие, как и твои. Есть ли связь?

На это Клык ничего не сказал.

Я продолжала ждать.

Я не могу поделиться его секретами. Только он может. Возможно, он расскажет тебе… теперь, когда ему не все равно на тебя.

Думаешь, ему не все равно?

Я думаю, он уважает тебя – а это одно и то же.

* * *

Мы вернулись в Грейсон верхом на лошадях, остановившись только один раз, чтобы избежать солнца. И вот, снова мы здесь – у туманного побережья. Влажность пропитала воздух, и я чувствовала, как вода стекала по моим щекам, пока мы ехали. Несмотря на пасмурное небо и влажность, было все же теплее, чем в снегах востока, поэтому вернуться было приятно.

Мы потеряли половину солдат, с которыми отправлялись в путь, и теперь я задавалась вопросом, будет ли это проблемой. Я шла между Кингснейком и генералом Вайпером по городу, Клык обвивал сильное тело Кингснейка. А я чувствовала себя одной из них, одетая в доспехи и идущая по улицам, как королевская особа.

Мы прибыли во дворец, и я была рада оказаться в знакомом месте. Я направилась в спальню, и Кингснейк присоединился ко мне, что было странно, потому что обычно ему было чем занять большую часть своего дня.

Мы вошли, и он тут же снял все доспехи, положив их в шкаф вместе со своим плащом. Затем он снял перчатки и остальную часть формы, раздевшись догола.

Я старалась не смотреть.

Не говоря ни слова, он прошел в ванную. Вода включилась через мгновение.

После путешествия было приятно принять душ, но я решила подождать своей очереди.

Через несколько минут появился он, с мокрыми волосами, слегка спадающими на лоб. Полотенце покоилось в его руках, и он вытер влажные волосы, выставив остальную часть тела на всеобщее обозрение.

Я пыталась смотреть на что угодно, только не на него, когда прошла в ванную. Когда же я оказалась под горячими струями, мои кости после нескольких дней, проведенных на снегу, оттаяли, и я просто стояла и наслаждалась теплой водой, успокаивающей мою кожу. Мне хотелось принять ванну, но ванны не было. Вся грязь смылась с моих волос, а мыло впиталось в кожу. Я вышла, накрывшись мягким полотенцем.

И будто заново родилась.

Завернувшись в хлопковое полотенце, я вернулась в главную комнату и остановилась как вкопанная, когда почувствовала это.

Подавляющая мощь. Насилие, неистовство. Мой взгляд метнулся туда, где у изголовья кровати сидел Кингснейк, и его голодные глаза свирепо смотрели на меня. Для кого-то другого это мог быть просто взгляд, но это сочетание с приливной волной жажды парализовало меня.

Потребовалось время,