Тихони - Пенелопа Дуглас

от каждого мужчины, который им пользуется.

Хорошо повеселись сегодня вечером.

– Изобель».

«Родить детей». Смех застревает в горле.

И что она имеет в виду под «сегодня вечером»? Пикник у Мэдока? Откуда она знает о…?

Но потом до меня доходит. Мой календарь. Я внес это в телефон. Я снова складываю все в коробку, чтобы убрать подальше от агента по недвижимости и потенциального покупателя.

Но…

Мне ведь нужна чистая рубашка сегодня вечером.

Быстро достаю ее из коробки и вешаю в шкаф, ставя коробку на пол.

Взяв чехол с ноутбуком, я иду к своей машине у обочины, сканируя улицу в поисках того «Трэверса», который видел уже дважды. Я хочу его увидеть. Я хочу знать, кто внутри, и что Мэдок и остальные будут в безопасности, когда я уеду.

Но улица почти пуста. Я сажусь в машину.

Убью время в спортзале, проверю почту и, может, пообедаю, прежде чем вернуться сюда, чтобы принять душ и увидеть Мэдока в последний раз.

Было бы лучше все отменить и уехать сейчас.

Но я знаю, что пойду на вечеринку, и знаю почему, даже если отгоняю эту мысль, прежде чем она успевает закрепиться.

Я просто хочу убедиться, что она получит кепку обратно. Только и всего.

***

Затаив дыхание, я еду к дому Мэдока.

Прокручиваю в голове список. Попрощаться с Тэйт, Джульеттой и всеми детьми. Мэдок и Фэллон будут последними. Не забыть Джейсона и Кэтрин.

Фэрроу Келли и Ной Ван дер Берг, вероятно, будут там как друзья семьи. Мне не нужно с ними общаться.

И отдать Куинн кепку. При условии, что смогу оставить компас.

Что, если ее там не будет? Я вдавливаю газ, убеждая себя, что так даже лучше. Я немного боюсь снова смотреть ей в глаза и прощаться.

Но будет хорошо вернуться домой. К соленому морскому воздуху. К специям и прогретой солнцем пустыне. К звукам музыки, льющейся из магазинов, и ощущению моих простыней.

Не в силах остановить образ, я представляю, как Куинн лежит на мне, едва прикрытая тенью от штор, сквозь которые в мою квартиру проникает лунный свет. Простыни стекают по ее ногам, словно вода, когда она прижимается ко мне.

Каково было бы иметь ее там, со мной, полностью мою? Я мог бы. Никто бы и не подумал ничего плохого, если бы я присмотрел за ней, пока она путешествует. И нас бы здесь не было, так что мне не пришлось бы быть начеку. В смысле, почему бы и нет?

Полностью мою…

Другой образ проносится в голове: она в моей постели, каждую ночь…

Ее стоны доносятся до моих ушей, пах напрягается и ноет, заставляя меня стонать в ответ. Машину заносит, и я дергаю руль под визги шин.

У меня внутри все обрывается. Блять.

Какого черта? На лбу выступает пот, я тяжело дышу, пытаясь удержать машину прямо.

Это Куинн.

Куинн!

Дерьмо.

Я подъезжаю к дому Мэдока, быстро торможу и в этот раз оставляю кепку Cubs на пассажирском сиденье. Это мое последнее дело с ней. Позже. Если она появится.

Вместо этого я хватаю бутылку элитного шотландского виски, нераспечатанную, оставшуюся от отца, которую хочу отдать Мэдоку.

Огромная круговая подъездная дорожка пуста в центре – ни фонтана, ни клумбы – только баскетбольное кольцо в дальнем левом углу, где я играл с Мэдоком пару раз. Я любил здесь бывать, и в памяти до сих пор слышу стук мяча и шелест листьев на ветру в ясные осенние дни.

Сейчас пространство забито машинами. Я вижу «Дарк Хорс» Джареда, «Макларен» Джекса, пару рабочих пикапов JT Racing, несколько других, которых не узнаю, и три мотоцикла.

Велосипеда Куинн нет.

Мэдок открывает дверь, как только я тянусь к ручке.

Я улыбаюсь, протягивая бутылку.

– Принес хорошую выпивку. – Захожу внутрь. – Давай сравним.

Он забирает бутылку у меня из рук.

– С удовольствием.

Фэллон предупреждала меня, что он гнал один из худших ирландских виски, какие пробовал ее отец, но Мэдок также позаботился добавить, что ее отец пил его каждый раз, когда приезжал в гости. Я никогда не пробовал ирландский, так что мне интересно. Только надеюсь остаться достаточно трезвым, чтобы сесть сегодня в самолет.

Он закрывает дверь, и мы идем с ним через холл.

– Ты пригласил слишком много людей, да?

– Пф…

Я приподнимаю бровь. Это не ответ. Он знает, что я не люблю быть в центре внимания. Для этого у него есть Кейд, если только этот парень не изменился.

Подходит жена Джареда, Тэйт, за ней Фэллон, Джекс и его жена Джульетта. Я заглядываю за них, замечая террасу, полную людей. Музыка вибрирует в раздвижных стеклянных дверях.

Я обнимаю Тэйт.

– Привет.

Она сжимает меня, затем отстраняется.

– О, от тебя хорошо пахнет.

Я усмехаюсь. Хороший выбор одеколона, Изобель. Но я оглядываюсь, убеждаясь, что Джаред не слышал этого.

Дилан, которую я мельком видел в лагере пару дней назад, проталкивается вперед и обвивает руками мою шею, быстро обнимая.

– Выглядишь отлично, – говорит она, отстраняясь и оглядывая меня. – Но парни тебя сейчас раскатают. Они хотят играть в футбол. – Она склоняет голову набок. – Ну, Кейд хочет играть в футбол.

Куинн здесь нет. Я чуть не спрашиваю, где она, но это будет выглядеть так, будто это первое, о чем я подумал.

Все выходят на улицу, и я замечаю Лэнса с молодой брюнеткой, а также нескольких местных, которых смутно узнаю, вероятно, они работают на Карутерсов и Трентов. Другие, похоже, студенты, друзья Дилан, Хоука и остальных.

– Во сколько твой рейс? – спрашивает Мэдок.

– Только в одиннадцать.

Мы останавливаемся у бара, и он поворачивается ко мне.

– Жаль, что ты не остаешься.

– У меня встреча в понедельник утром, – говорю я ему, борясь с сожалением в голосе. – Да и ночевать особо негде. Уже есть интерес к дому.

Его брови взлетают вверх, а я оглядываю террасу в поисках подходящего места.

– Быстро, – отвечает он, но я вижу, как его выражение лица меняется. – Это… хорошо, наверное.

Ага.

– И у тебя всегда есть где остановиться. – Фэллон проходит мимо, ставя поднос с фруктами на садовый столик.

Мэдок наливает нам по паре стопок виски, и мы пробуем каждый сорт, сравнивая шотландский с ирландским. Я выдыхаю, ирландский обжигает сильнее. Но тоже неплох.

Я наливаю себе еще на два пальца, последние из