Кошелек или жизнь - Куини Пусси

Мне нужно больше. Намного больше.

Лиам словно читает мои мысли и задирает юбку еще выше, а затем обнажает мою грудь и прикусывает сосок. Новая волна удовольствия пронзает низ живота, и я начинаю двигать бедрами навстречу его руке. Я чувствую себя марионеткой в их руках, пленницей собственных обострившихся чувств. Логан увеличивает темп, и я уже чувствую приближение оргазма.

Еще одно прикосновение — и я воспарю к вершинам наслаждения.

— Стоп! — Мощный голос Каста разрезает воздух, и мои мучители останавливаются, а затем поднимаются.

Что?

Почему они прекратили свои божественные ласки?

На грани обморока, мои ноги дрожат от разочарования.

— Как ты себя чувствуешь, Лили? — спрашивает Каст с расчетливым блеском в глазах.

Вся моя сдержанность улетучивается, и я взрываюсь:

— Я убью тебя, черт возьми. Клянусь, я тебя прикончу.

Он усмехается.

— Теперь ты знаешь, каково это — быть на краю пропасти и не иметь возможности прыгнуть, вечно балансируя на грани. Ты усвоила урок на сегодня: никогда не недооценивай меня. Я единственный хозяин твоего удовольствия.

Этот ублюдок!

— Если ты думаешь, что сможешь меня остановить, ты ошибаешься. Я могу довести себя до оргазма прямо сейчас, одними пальцами! — кричу я.

Я сама себя не узнаю — это внезапное прекращение удовольствия говорит моими устами.

— Лиам, отведи ее в машину и проследи, чтобы она не натворила глупостей.

Тот, кого я считала самым любезным, послушно выполняет приказ и обнимает меня, хотя я рычу от злости. Я в ярости — гнев пульсирует под кожей, растекаясь по венам.

— Не трогай меня! Я могу идти сама!

Я стараюсь сдержать стон от боли, когда ветки царапают ступни, но все же дохожу до машины, на ходу поправляя юбку. Краем глаза слежу за Логаном и Кастом — они о чем-то беседуют. О чем именно? О новом плане, как разжечь во мне страсть и оставить неудовлетворенной? Черт побери, единственное, чего мне сейчас хочется — это втащить им.

Когда все садятся в машину и мы разворачиваемся — видимо, обратно в университет — я пытаюсь осмыслить происходящее. Хотел ли Каст отомстить за свою неудовлетворенность? Наверное, за этим поступком скрывается какая-то болезненная правда, о которой я не знаю.

— Проводи ее, — приказывает он Лиаму, когда мы паркуемся у «Мизери-Холл».

В этот час вокруг нет ни души — студенты уже разошлись: для прилежных учащихся слишком поздно, а для тусовщиков, которые все еще танцуют и пьют, еще слишком рано. Лиам достает ключи и отпирает дверь.

Откуда у него дубликат?

Еще одна загадка в длинном списке тайн этой троицы.

Он приглашает меня войти в мою же комнату, а я толкаю его от злости. Когда дверь закрывается, я выпускаю накопившуюся ярость.

— Вы просто банда ублюдков! — кричу я, уперев руки в бока.

— Лили, послушай... — начинает Лиам, поднимая руки в знак капитуляции.

— Нет, мне плевать на твои фальшивые извинения! Я согласилась играть с вами, а вы снова меня унижаете! Тупые альфа-самцы с раздутым самомнением.

— Подожди, Лили...

Я перебиваю его:

— Замолчи! У тебя нет права на оправдания, я слишком зла. Клянусь, вы реально начинаете действовать мне на нервы, и единственное, чего мне хочется — это надрать вам…

Поток моих гневных слов прерывает внезапный поцелуй, и дыхание замирает. В ту же секунду я отвечаю на него, впиваясь в его губы с голодной жадностью. Я вцепляюсь в его торс, обвиваю ногами талию и яростно проникаю языком в его рот. Лили больше не существует — осталось лишь существо, жаждущее удовлетворения. Это грубо и жестоко, как и мое желание. Трение бедрами о его твердость — тщетная попытка унять боль, терзающую внутренности.

Лиам рычит и вжимает меня в стену, отчего падает одна из фоторамок Серены, но мне все равно. Сейчас мне нужно только одно — чтобы он трахнул меня.

Я хочу почувствовать его внутри.

Сию же секунду.

27

Лиам

Блядь. Как же это невероятно.

Наши языки сплетаются в чувственном танце, от которого меня пронзает электрический ток. Она трется о мою эрекцию, а я отвечаю размашистыми движениями бедер, вызывая у нее стоны, хотя наши губы все еще слиты в поцелуе.

В моем воображении я уже в ней. Трахаю ее словно дикое животное. Представляю, как неустанно вхожу в нее, наслаждаясь каждым вздохом, срывающимся с ее губ, упиваясь этими восхитительными звуками, которые наполнили бы комнату сладкой мелодией.

Но затем сознание проясняется, и я понимаю, что набросился на нее в момент, когда она была расстроена. Я на миг отстраняюсь.

— Лили, это плохая идея.

Она не слушает, покусывает мою челюсть и захватывает зубами мочку уха.

Блядь, она меня прикончит. Нужно остановить ее, пока я окончательно не рехнулся.

— Хватит! — я хватаю ее за горло и прижимаю ее голову к стене.

Она хмурится, и я понимаю, что она еще больше разозлится. Но я не хочу пользоваться ее слабостью.

Я заставляю ее отпустить мои бедра, освобождаюсь и отступаю вглубь комнаты, чтобы вернуть возможность вновь мыслить ясно.

— Что ты делаешь? — спрашивает она.

Я качаю головой — мысли в беспорядке, но нужно сохранять хладнокровие. Ее глаза горят почти лихорадочно. Губы сжаты, руки слегка дрожат. Напряжение между нами сбивает с толку.

— Завтра ты можешь пожалеть об этом. Я просто проявляю уважение, — говорю спокойно, хотя внутри бушует буря.

Каждое слово взвешено, будто я цепляюсь за этот разговор, чтобы не поддаться собственным желаниям и той тяге, что терзает меня изнутри. Лили видит ситуацию совсем иначе.

— Черт, Лиам! Мне не нужно твое уважение, я хочу, чтобы ты трахнул меня, разве это так сложно?! — В ее голосе смешались разочарование, отчаяние и почти что мольба. Она делает шаг вперед, глаза горят вызовом, словно она пытается заставить меня отреагировать. Ее дыхание учащенное, тело тянется ко мне, но... я не двигаюсь. Я смотрю на нее, будучи пораженным.

Куда делась робкая малышка? Та уязвимая и неуверенная девушка будто испарилась.

Всему виной ее разочарование? Или именно эти моменты близости пробудили в ней новую сторону? Я вижу, как она изменилась — стала более смелой, почти отчаянно стремясь получить то, чего хочет.

Мое сердце бьется так сильно, что готово взорваться в любую секунду. Напряжение в тесной комнате становится густым и тяжелым. Мне приходится прилагать колоссальные усилия, чтобы сохранять спокойствие. Я делаю глубокий вдох — воздух будто обжигает легкие. Нельзя поддаваться этому первобытному порыву, отвечая на ее зов.

Я смотрю на нее более спокойно, чем чувствую