Чудовище - Дженни Даунхэм

Меня уже подташнивало от волнения.

Джон проверил гардероб и сообщил, что исчезли их пальто и туфли. Рюкзачок Айрис оказался на вешалке, значит, дело не в том, что ей сегодня понадобилось пораньше в школу. А вот мамина сумочка пропала, зато чемодан, как всегда, лежал на верхней полке. Я пошла в комнату Айрис – проверить, не оставила ли она мне подсказки. Не хватало ее игрушечного слоненка и пижамы. Неужели мама унесла ее спящую?

– Мамина машина на месте? – спросила я.

– Нет. Я проверил первым делом. – Джон стоял у окна гостиной, выходившего на парковку. – Может, она повезла ее к ортодонту? Ты не помнишь, мама ничего не говорила?

Джон отправился в спальню за маминым ежедневником, а я плотнее запахнула халат и уселась на диван.

Вернулся Джон, протянул мне ежедневник.

– Ничего. Но сзади есть номера телефонов. Позвони Мерьем, спроси, может, она что знает.

– Почему я?

– Мне она ничего не скажет. И набери с городского, чтобы она узнала номер.

Я протянула ему ежедневник, но он покачал головой.

– Звони давай.

Я набирала номер Мерьем, чувствуя себя последней предательницей. А если мама там? Или Мерьем знает, где мама, скажет мне, а Джон туда поедет, прочитает маме нотацию, какая она плохая мать, и заберет Айрис себе?

К счастью, Мерьем не взяла трубку, но Джон велел позвонить еще; на второй раз она ответила. А то я уж подумала, что она меня избегает.

– Это Лекс, – представилась я. – Простите, пожалуйста, я, наверное, разбудила вас. Джон попросил меня позвонить.

Он замотал головой, но я специально упомянула о нем – чтобы Мерьем не проговорилась, если что-то знает. Я объяснила, зачем звоню, а когда закончила, Мерьем уточнила:

– А раньше мама так уходила?

– Разве что на пару часов. Но без Айрис.

– Поняла, – тихо произнесла Мерьем. – Действительно, странно. Дай-ка я проверю мобильник. Не вешай трубку. – Я слышала ее дыхание и гадала, где она сейчас – с котом на кухне окнами в сад или наверху, в своей комнате. Спит ли Бен? Или я разбудила и его тоже?

– Нет, – наконец ответила Мерьем. – Никаких сообщений. Давай я попробую ей дозвониться, а потом перезвоню тебе.

И, не дожидаясь ответа, повесила трубку. У меня екнуло сердце. Я обернулась к сидевшему рядом со мной на диване Джону.

– А вдруг Айрис ночью стало плохо, и мама повезла ее в больницу?

Он медленно моргнул, обдумывая мои слова. Как тогда, с деревом. Интересно, вспомнил ли он тот случай?

– Но тогда она бы обязательно тебя разбудила, – ответил он. – Или оставила записку.

Вряд ли, если случилось что-то серьезное и нужно было действовать быстро. Если, к примеру, Айрис сломала шею, вылезая из кроватки, или у нее вдруг начался менингит.

– Давай позвоним в больницу и спросим? – предложила я.

Он не ответил. Я смотрела, как он дышит: живот то поднимался, то опускался. Небритый, под глазами черные круги. Он казался старым и усталым. Так, словно не в состоянии ничего решить. Я сжала кулаки, впилась ногтями в ладони: не хотела его жалеть. Ведь он меня отправил к психиатру.

Мы оба подскочили от звонка.

– Бери скорей, – велел Джон.

– Мерьем?

– Да-да, это я. Все в порядке, я дозвонилась до твоей мамы. Она сейчас за рулем, не могла говорить, они с Айрис едут в Брайтон погулять на денек. Она отправила Джону сообщение, но буквально только что, наверное, поэтому он еще не видел.

Я прикрыла трубку рукой, передала Джону слова Мерьем, и он бросился за своим телефоном.

– И все? – прошептала я. – Мне она ничего не передавала?

– К сожалению, нет. Ей было неудобно говорить, она же за рулем, да и голос у нее был грустный. Перезвони ей сама через часок-другой.

– Я ей только что звонила, она трубку не берет.

Повисло долгое молчание.

– Вы поссорились, что ли? – наконец спросила Мерьем.

Почему она думает, что мама сбежала из-за меня? Почему бы ей просто не сказать: «Бедная девочка, все тебя бросили. Представляю, как тебе больно».

Но потом я вспомнила, как в последний свой визит, не прощаясь, хлопнула дверью, не обращая внимания на то, что Мерьем звала меня с крыльца.

– Если хочешь, заходи к нам после школы, я тебя чаем напою, – предложила Мерьем.

Я что-то пробормотала про факультативные занятия после уроков и про то, что мне нужно делать домашние задания. Хочу быть дома, когда мама вернется.

– Так что с тем сообщением? – поинтересовалась Мерьем. – Он его получил?

Я обернулась к Джону. Он как-то неловко, угловато скрючился над мобильником. Казалось, даже локти и колени заострились.

– Что там? – спросила я.

– Он прочитал? – сказала Мерьем. – Дай ему трубку.

Я не знала, как ей объяснить, что он вряд ли захочет с ней разговаривать, и просто протянула ему телефон, а когда Джон попытался увернуться, громко произнесла: «Мерьем просила позвать тебя!», так что ему ничего не оставалось, как взять трубку.

Уж не знаю, о чем они говорили, поскольку Джон отвечал в основном односложно. Наверное, Мерьем спросила, знает ли он, почему мама уехала, потому что Джон сказал: «Понятия не имею, что этой женщине взбрело в голову». А потом Мерьем, видимо, предложила нам помочь, так как Джон заявил, что и сам прекрасно справится. После этого занервничал и произнес: «Это не поможет. Ты нам не поможешь. Просто позвони мне, если что-то узнаешь, хорошо?» И повесил трубку.

Выругался, закрыл глаза и осел на диван.

– Что мама тебе написала? – спросила я.

Он открыл глаза, уставился на меня.

– Собирайся в школу.

– Она написала обо мне?

– Иди, не то опоздаешь. И оставь мне свой мобильник, вдруг она позвонит.

Через полчаса с лишним я вошла в кабинет массовых коммуникаций, все обернулись и уставились на меня. Я обвела одноклассников злым взглядом.

– Чего уставились? – огрызнулась я.

– Лекси, – предостерегающе произнес учитель.

Бен помахал мне с другого конца класса.

– Все в порядке?

Я покачала головой.

Он поднялся, но я жестом велела ему сидеть. Мерьем явно уже рассказала ему, что мама меня бросила. Вот он меня и жалеет.

– Мы обсуждаем итоговую работу, – сказал учитель. – Пожалуйста, Лекси, достань учебник. Тебе предстоит многое наверстать.

Меня так и подмывало что-нибудь расколошматить. В субботу уехал Касс. Потом Джон несколько дней с нами не разговаривал. В среду меня отвезли к психиатру. Сегодня сбежали мама и Айрис. А я сиди в школе без телефона и наверстывай упущенное. Я достала из рюкзака учебник и анкету, которую дал мне доктор, и принялась отвечать на вопросы. Да, мне хочется плакать. Да, живот болит, и голова тоже. Часто ли я злюсь? Постоянно. Часто ли мне грустно? Каждый день. Боюсь ли я, что меня на уроке вызовут отвечать, а я не слушала? Еще как. Одиноко ли мне, ругаюсь ли я со сверстниками? Все время. Я всех ненавижу, у меня все плохо. Я неудачница, и вокруг меня тоже одни неудачники. Я так усердно обводила ответы, что проткнула бумагу.