Последнее шоу в стриптиз-клубе - Кэролли Эриксон

– Кто это? – спросил он.

– Это… – Бритт резко выпрямилась. – Тот же номер, что и раньше… женщина, которая сказала о ребенке Татьяны. Может быть, она знает, что мы побывали в больнице. – Она нажала кнопку громкой связи: – Алло, кто это?

– Еще спрашиваешь, русская шлюха!

– Что, простите? – Бритт попыталась изобразить русский акцент.

– Я уже несколько месяцев пытаюсь поймать моего мужа Гэри и наконец нашла твой номер в его телефоне!

– Кто такой Гэри?

– Не изображай дуру! Я знаю, что он за моей спиной встречается с тобой! Я даже знаю, как тебя зовут, – Мила.

Бритт закрыла рот рукой.

– Я…

– Поищи себе другого богатого папика! Я тебя предупреждаю: руки прочь от моего мужа!

Разгневанная жена бросила трубку, и Бритт выронила телефон.

– Мне звонила Мила! Она взяла телефон своего приятеля, чтобы рассказать о ребенке Татьяны!

– Мы не можем быть уверены, что это была именно Мила. Тебе могла звонить любая из тех женщин. Может быть, этот Гэри на приеме общался с несколькими танцовщицами из клуба. Тебе могла звонить любая из них.

– Может быть, но выяснить это наверняка можно только одним способом.

– Как ты собираешься связаться с Милой? В клуб ты больше не пойдешь!

– Я знаю, где ее можно найти! Сегодня она танцует последний день, а потом устраивает прощальную вечеринку в «Буре».

– В «Буре»? Почему именно там?

– Не знаю, но собираюсь туда пойти.

– Ни в коем случае. Что, если там будут Белкины?

– Белкиных там не будет. Вечеринка только для девушек. Так мне сказал Степан.

– Ты спрашивала Степана о вечеринке? – Он принялся двумя пальцами массировать висок.

– Я просто хотела убедиться, что Мила работает последний день. С чего ему меня подозревать? Кстати, ему я сказала, что не пойду на вечеринку.

– Очевидно, Сергей с подозрением относится ко всем твоим словам и поступкам, а Степан докладывает ему обо всем.

– Я пойду, и… хочу, чтобы ты тоже там был.

– Ничто мне не помешает. – Он обхватил ее лицо руками, и его синие глаза сверкнули.

Такси Бритт остановилось перед ночным клубом «Буря» в половине третьего ночи; выйдя, она даже не взглянула на то место, где совсем недавно лежал Джером. Одернув короткую юбку, она зашагала к входу.

После двух ночи «Буря» превращалась в частный клуб, но это означало лишь то, что плата за вход увеличилась и допускают более изысканных клиентов, а многим завсегдатаям отказывали. Вышибала ее пропустил. Бритт зашла в темный, переполненный зал.

Услышав высокий смех, она зашагала в угол, где на нескольких сдвинутых диванах сидели девушки из «Ябеды». Перед ними стояло несколько бутылок дорогого шампанского.

Бритт помахала нескольким знакомым и попыталась привлечь внимание Милы, но танцовщица даже головы не подняла, когда Бритт присоединилась к компании. Может быть, Алексей прав и с телефона Гэри ей звонила другая?

Тинесса толкнула Бритт в плечо.

– Барби, ты сегодня не работала?

– У меня был выходной, но вечеринку я пропустить не хотела.

Мила покосилась на Бритт поверх своего бокала и отвернулась.

Бритт схватила со стола бокал и выпила половину содержимого. Теплое шампанское немедленно расслабило ее. Несколько мужчин подошли к их группе и пригласили девушек на танцпол. Отказавшись от приглашения, Бритт принялась обшаривать взглядом толпу, ища Алексея. Пару раз ей показалось, будто она его заметила, но не была в этом уверена.

Наконец на диване рядом с Милой освободилось место, и Бритт подсела к ней.

– Как прошла последняя ночь?

Мила допила шампанское и потянулась еще за одним бокалом.

– Как и все остальные.

– Теперь ты будешь работать на Белкиных… в другом качестве?

Мила крепко сжала ножку бокала.

– Барби, что ты вообще здесь делаешь? Тебе лучше идти домой.

Бритт судорожно вздохнула.

– Сегодня мне звонила жена твоего любовника.

– Моего любовника?! – Бокал в руке Милы накренился, и золотистая жидкость полилась через край. Мила облизнула пальцы.

– Гэри. Человека, с чьего телефона ты мне позвонила. – Бритт не сводила взгляда с Милы, но на ее лице не дрогнул ни один мускул.

– Я сказала тебе все, что собиралась… Бритт.

– Мне нужно больше. Кое-кто может помочь нам… и Татьяне.

– Татьяна умерла.

Бритт вздохнула.

– Значит, помочь ее ребенку. Ее девочка по-прежнему в больнице. Белкины уже знают, что я там побывала. Мою машину взорвали.

– Малышка в опасности… – У Милы так дрожали руки, что она не могла удержать бокал. – У тебя знакомые в полиции? Могут помочь? – Ее широко расставленные глаза осматривали зал. – Не здесь! Они следят. – Она похлопала себя по предплечью рядом с татуировкой: – Следят… тут чип.

– В туалет? – Бритт схватила Милу за руку. – Пойдем со мной!

Они нырнули в коридор, где находились три одиночных туалета, и нашли свободную кабинку. Как только они вошли, Бритт закрыла за ними дверь.

– Расскажи, что тебе известно о ребенке Татьяны, о моей сестре.

Мила повернула руку в локте и показала татуировку. Рядом с ней имелось красное пятно.

– Твоя сестра как я. Белкины сделали ей татуировку и вшили под кожу чип. Готовят к… продаже.

Бритт осела у стены.

– Где? Где она? Где Джесси?

– На складе в Ван-Найсе.

– А ребенок? Почему ребенок Татьяны так важен, что Белкины готовы убивать, чтобы заткнуть всем рот?

– Ребенок от старика – Олега Белкина. Старого вора в законе. Это очень опасно.

Все перевернулось у Бритт в животе.

– И все-таки я не понимаю. У Белкиных много денег; они сумеют откупиться…

– В этот раз не сумеют. Татьяне было семнадцать, всего семнадцать. – Мила схватила Бритт за руку. – Понимаешь? Несовершеннолетняя – Белкину конец. Понимаешь?

– Даже если она занималась с ним сексом по взаимному согласию, это противозаконно.

– Не по взаимному согласию. А сегодня ребенка заберут. Они убьют ребенка. Уничтожат улику.

– Нет! Мы этого не допустим. Они больше никому не причинят вреда.

Снаружи послышался грохот, и волосы на затылке у Бритт встали дыбом. Она развернулась к двери. Через две секунды дверь распахнулась настежь – ее выбили ногой. Еще через секунду в дверь просунулся ствол, и Мила дернулась.