Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

– Все, что у меня есть, принадлежит тебе, сестра моя. Зачем ты пришла?

– Мне нужен напиток, который ты мне дала выпить в ту ночь, когда… ты помнишь? В ту ночь, когда Феро позвал меня к себе. Научи меня секрету его приготовления, наша жизнь, возможно, зависит от этого лекарства. Я должна достать его любой ценой и как можно скорее. Можешь ли ты научить меня составлять его?

Девушка с удивлением посмотрела на нее.

– Я не знаю, для каких целей ты у меня его просишь, Чалан, но если ты говоришь, что человеческие жизни зависят от этого напитка, я не буду задавать тебе лишних вопросов. Знай только, что приготовление его требует много времени, а рецепт нельзя передавать. Чтобы составить напиток, кроме знаний, нужно и кое-что другое… что-то вроде дара, иначе он не будет достаточно сильным. Нужно произносить заклинания и…

– Тогда можешь ли приготовить небольшое количество? – нетерпеливо остановила ее Катрин. – Это очень срочно… очень серьезно!

– Много ли тебе надо? Ты хочешь испытать его на нескольких персонах?

– Нет, только на одном человеке.

– В таком случае у меня есть необходимое количество.

Терейна пробралась в глубь повозки, покопалась в ящике, прикрытом тряпьем, и вытащила небольшой флакон из обожженной глины, который вложила в руки Катрин, нежно сжимая пальцы своей подруги.

– Держи. Я его готовила для тебя… для твоей супружеской ночи. Он твой. Используй, как тебе надо. Я знаю, что ты применишь его в добрых целях.

Во внезапном порыве Катрин обняла маленькую колдунью и крепко поцеловала.

– Если даже с Феро случится несчастье, я останусь твоей сестрой, Терейна. Я хочу взять тебя с собой. Но сейчас это невозможно.

– И я должна оставаться здесь. Ты знаешь, я им нужна.

Снаружи уже проявлял нетерпение сержант. Он отодвинул своим железным кулаком фетровый полог повозки и просунул голову:

– Поспеши, женщина! У меня есть приказ. Хватит болтать.

Вместо ответа Катрин еще раз поцеловала Терейну и положила флакон в свой кошель.

– Спасибо, Терейна, и береги себя. Я постараюсь что-нибудь сделать для Феро. Прощай!

Легко спрыгнув из повозки, она подошла к своим охранникам.

– Я закончила. Возвращаемся.

Они снова окружили ее, проходя через молчаливую толпу цыган, и направились к замку. По пути Катрин увидела Дюнишу и поспешно отвернулась, но все же успела заметить пылающий от ненависти взгляд цыганки. Дюниша, несомненно, считала ее виновной в аресте Феро и ненавидела ту, которая отняла его и за которую он пойдет на виселицу. Катрин решила, что необходимо ее остерегаться: Дюниша была не из тех, кто сдерживает свою ненависть, она постарается отомстить.

Катрин обернулась, услышав призывный звук труб. День вступил в свои права. Меж зеленых травянистых берегов под лучами солнца Луара блестела как огненный поток, а над этим ярким потоком по мостам, перекинутым через светящуюся ленту реки, двигался большой кортеж. Рыцари в воинских доспехах резко контрастировали с всадниками в светлых платьях, в окружении которых передвигался большой экипаж. Его голубые шелковые пологи были украшены золотыми лилиями. Внутри расположилась дама, укутанная в облако белого муслина, рядом с ней кормилица держала грудного ребенка, три маленькие девочки, восьми, пяти и трех лет, сидели с двумя фрейлинами. Перед отрядом лучников, пажей и герольдов шагал знаменосец с тяжелым флагом. С бьющимся сердцем Катрин увидела на нем гербы Франции и герцогства Анжу.

Инстинктивно она остановилась, но сержант уже подталкивал ее и лучников на зеленую обочину:

– Королева! Дорогу! Не забудь поклониться, египтянка, когда наша великодушная госпожа будет проезжать мимо.

Катрин была далека от того, чтобы забыть предостережение. Мария Анжуйская, королева Франции, была скромной и бесцветной женщиной, но обладала великолепной памятью, а Катрин в течение нескольких месяцев была ее придворной дамой. Маловероятно, что она узнает ее в цыганском костюме, но сейчас в этом платье служанки из богатого дома, в чепчике, прикрывшем ее волосы, все могло случиться. Только немного смуглый цвет лица и черные дуги бровей маскировали ее. Уже вчера ночью, когда она ложилась спать, графиня Ла Тремуй с задумчивостью разглядывала свою новую служанку.

– Странно, – сказала она. – Мне кажется, что я тебя уже где-то видела. Ты мне кого-то напоминаешь… но не могу сказать кого.

Катрин благословила этот провал в ее памяти и поспешила ответить, что благородная дама имеет в виду одну из ее сестер, приходившую танцевать в замок. Недоставало только, чтобы графиня, порывшись в памяти, вспомнила, кого ей напоминает цыганка! И на самом деле дама перестала об этом думать. А если королева ее узнает, то произойдет катастрофа.

Когда королевский кортеж, сопровождаемый радостными возгласами жителей Амбуаза, проезжал мимо, Катрин поспешила преклонить колено и пониже нагнула голову в знак смиренности… тем более что в этот момент из замка выходила группа рыцарей для встречи королевы, и возглавлял их Жиль де Рец.

К счастью, он на нее не обратил никакого внимания. Только когда экипаж был уже под аркой крепостной стены, Катрин решилась поднять голову. Она увидела ноги остановившейся перед ней лошади и услышала молодой голос, сухо спросивший:

– Сержант, что делает здесь эта женщина? И куда ты ведешь ее?

Властность тона смутила покрасневшую Катрин, почувствовавшую себя виноватой. Между тем задававшему вопрос было не больше десяти лет. Лицо мальчика имело желтоватый оттенок, черные волосы стояли торчком. У него были широкие костистые плечи, большой нос, пара темных, но удивительно живых глаз говорила о проницательном уме. В нем не было ничего симпатичного, но манера гордо нести голову, красота лошади, которую он твердо удерживал своими нервными руками, и особенно трехцветный красно-черно-белый костюм – цвета принцев крови – говорила Катрин, что перед ней дофин Людовик[44], старший сын короля.

Сержант, покрасневший от гордости, отвечал:

– Я ее сопровождаю по приказу высокоблагородной дамы де Ла Тремуй.

Раскрывшая от удивления рот Катрин увидела, как дофин пожал плечами, быстро перекрестился и бесцеремонно плюнул на землю.

– Наверняка какая-нибудь мавританская рабыня. Ненавижу эту проклятую породу, но ничто не удивляет меня в той даме, которая похожа…

Он не закончил свою мысль, потому что другой всадник подъехал к нему и что-то быстро стал говорить на ухо. Несомненно, советовал быть более умеренным в своих высказываниях. Появление этого человека заставило Катрин густо покраснеть и превратило ее беспокойство в панику. Несмотря на доспехи, в которые он был закован, она узнала иерусалимский крест, вышитый на накидке, прикрывающей доспехи, и, конечно, лицо молодого блондина под приподнятым забралом шлема. Пьер де Брезе! Человек, который в Анжу влюбился в нее с первого взгляда, да