Заберу тебя себе - Анна Гром

После занятия, когда Кира, уставшая, но счастливая, убежала переодеваться, он подошел ко мне.

– Арина, спасибо, что согласилась тренировать Киру.

– Это моя работа, – сухо ответила я, набрасывая полотенце на плечи, стараясь не выдать, как сильно его присутствие влияет на меня.

– Кира просто светится, когда с тобой, – продолжил он, не обращая внимания на мою отстраненность.

– Вы тоже светитесь? – хохотнула я, обматывая волосы полотенцем.

– Я счастлив иметь возможность тебя видеть. Просто видеть.

Моё сердце пропустило удар. Кольнуло где-то под грудью. Моя крепость начала сдаваться.

На следующий день на моем рабочем столе снова стоял букет. На этот раз это были не розы, а нежные пионы, мои любимые, о которых я как-то вскользь упомянула в разговоре с коллегой. К букету прилагалась маленькая коробочка из темного дерева. Внутри лежали серьги – тонкие серебряные цепочки с маленькими жемчужинами. И записка: «Надеюсь, они тебе понравятся. Они напомнили мне о твоем смехе, таком же чистом и искрящемся».

Я вздохнула. Он не просто дарил дорогие вещи, он дарил внимательные вещи. Это было куда опаснее. Моя лавка по перепродаже букетов так и оставалась шуткой, потому что каждый цветок, каждый подарок, казалось, был пропитан его настойчивым, но теперь уже не давящим, а скорее обволакивающим вниманием.

Удивительно, но ключи от квартиры, которые я послала маме по почте, вернулись ко мне – мама получила уведомление, но не пошла за ними. Ключи ушли обратно адресату, то есть мне.

Модестовну уволили с треском и скандалом и даже что-то там пришили ей по уголовке, как и Настю, это рассказала мне Венера, за которую я попросила Сталева – теперь она там управляющая на испытательном сроке. Потому что я ещё не потеряла веру в людей и понимала, чего ей это стоило. И Венера не подвела. Клуб расцветал, а для мамочек с детьми Венера распорядилась организовать детскую комнату с няней, чем привлекла ещё больше клиенток. Ну и своих деток она теперь частенько брала с собой, чтобы не торчать на больничных.

Через Венеру мама передала мне небольшую посылку с запиской. Мама не знала, что я там больше не работаю, но этот клуб был единственной ниточкой, которая могла бы вести ко мне. В ней оказалось два комплекта ключей от её квартиры, дарственные и записка. В ней говорилось о том, что она выходит замуж и уезжает в Сочи на пмж, а всю недвижку переписала на меня на случай мошенников, деменции или если её новоиспечённый муж окажется альфонсом.

«На тебя можно положиться, Арина, ты не подведешь», – прочла я в конце. Это самое доброе и ласковое из того, что я слышала от неё за всю свою жизнь. Надо же, на лицо прогресс. Как только из её поля зрения исчез объект пристального контроля и внимания – я – мама сразу нашла, чем заняться. Пусть будет счастлива, я не держала на неё обид.

Когда декабрь перевалил через середину, Сталев в очередной приехал за мной на работу – он каждый день приезжал ко мне на работу, откуда у такого занятого человека столько времени на осаду неприступной женщины, которая вдруг решила, что будет у себя на первом месте! – и вручил мне плотный конверт. Внутри оказался авиабилет в бизнес-класс до Еревана на тридцатое декабря.

– Мы пробудем там две недели, поэтому загранник тебе не потребуется. Сделаем позже, после Нового года. В марте полетим на Мальдивы или в Доминикану, а может в Шри-Ланку. Решите с Кирой, куда вы больше хотите, – произнес он с такой уверенностью, будто это уже решенный вопрос.

– Ах, вот как. Даже не спросил, хочу ли я с тобой куда-то ехать, – я скрестила руки на груди, пытаясь сохранить хоть видимость контроля над ситуацией.

– Я заберу тебя в Армению, даже если придётся везти тебя в мешке, – его глаза блеснули озорством, но в то же время в них читалась непоколебимая решимость.

– В спальном? Как в «Кавказской пленнице»? – я невольно улыбнулась, представляя эту абсурдную картину.

– Вроде того, – он шагнул ближе, и я почувствовала тепло его тела, его монументальность даже сквозь зимнюю одежду.

– Похищения невест у нас вроде запрещены законом, – я красноречиво подняла бровь.

– Поэтому будь, пожалуйста, готова. Мои приглашения в ресторан ты игнорируешь, а я ума не приложу, где мне сделать тебе предложения ещё, если не там? Месяц уже таскаю кольцо в кармане.

Я не успела ничего ответить. Мы стояли на улице, у входа в спортивный комплекс, где я работала.

Вокруг сновали люди – родители с детьми, спортсмены, просто прохожие. И тут, прямо посреди всего этого движения, Сталев опустился на одно колено.

Моё дыхание перехватило. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, а щеки вспыхнули. Он достал из внутреннего кармана пиджака маленькую бархатную коробочку. Открыл её. Внутри на атласной подушечке покоилось кольцо – тонкое, из белого золота, с одним крупным, ослепительно сияющим бриллиантом.

– Арина, – его голос, обычно такой властный и уверенный, сейчас был взволнован, но твёрд в своём намерении. – Я знаю, что я натворил. Знаю, что причинил тебе боль. И я готов провести остаток своей жизни, доказывая тебе, что ты можешь мне доверять. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Моей спутницей. Матерью моих детей, если ты захочешь. Я хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро и засыпать, зная, что ты рядом. Я хочу, чтобы Кира росла, видя тебя каждый день. Я люблю тебя, Арина. Выходи за меня.

Вокруг нас образовался небольшой круг из любопытных глаз. Кто-то достал телефон, чтобы снять происходящее. Я стояла, как вкопанная, не в силах пошевелиться, не в силах произнести ни слова. Бриллиант на кольце искрился, отражая свет фонарей, а в глазах Сталева читалась такая мольба, такая надежда и нежная любовь, что моё сердце сжалось.

Стальной босс встал на колено перед всем миром, лишь бы я сказала "да". И в этот момент вся моя гордыня, вся моя обида, казалось, отступили на второй план, уступая место чему-то новому, чему-то очень сильному и теплому, что разливалось по моей груди.

Эпилог

Армения встретила нас мягкой, но ощутимой зимой.

Ереван, окутанный предновогодней суетой, казался сказочным. Снег припорошил древние камни, а воздух был напоен ароматами кофе, свежего лаваша и чего-то неуловимо пряного, восточного.

Саша оказался идеальным проводником. Он знал каждый уголок, каждую