Унтерменш - Саша Сарагоса

...От грохота выстрела с деревьев взлетели птицы. Пауль, сидевший на траве рядом с Асти, рассмеялся: брат, как и он, не попал в яблоко. Но Вольфи не расстроился. Наоборот, волнение исчезло, глаза загорелись:

— А можно еще?!

— Моя очередь! — подбежал Пауль.

— Ты много уже стрелял! Дядя Леонхард сказал: "Патроны — не бобы!"

Я растащил крестников за шивороты, пока ссора не переросла еще в одну драку. Посмотрел на часы, потом на небо. Утреннее солнце время от времени скрывали облака, с озера тянула приятная прохлада. Вполне можно было повозиться с близнецами до полудня, но я оставил дома зажигалку, и вряд ли выдержал еще час без сигарет.

Вернувшись в Вассеррозе, я перетряхнул все вещи, заглянул в каждый уголок гостевого дома — зажигалка, казалось, провалилась сквозь землю.

Отчетливо помнил, как курил в гостиной после завтрака. Работало радио. Передавали сводки с фронта. Июль выдался трудным, но в целом успешным: в Северном Ледовитом океане уничтожили конвой английских судов, спустя месяц с момента наступления окончательно взяли Севастополь, на днях — Ворошиловоград, Ростов.

Потом щелкал крышкой зажигалки уже на террасе. В это время Алекс показывал Алесе поместье. Лично. Любопытно, что для меня у него не нашлось времени — не мог отвлечься от своей лепнины, как выразилась тогда Каролина: "от искусства". Здесь же расстарался.

Ну а дальше подбежали Пауль и Вольфи, подняли шум, что обещал выбраться с ними на озеро и разрешить пострелять из "самого настоящего пистолета".

Восстановив картину утра, я был почти уверен, что оставил зажигалку на террасе. Но нет. Зато в окне особняка увидел, как Ильзе машет мне рукой, приглашая подняться. В голову не пришло, что в библиотеке она будет не одна.

— Леонхард, уже вернулись? — воскликнул Алекс. — Как прошла ваша прогулка? Мальчики довольны?

— Они в восторге. Порыбачили на озере, искупались, побегали с сачком за бабочками, стрекозами.

— Да? А мы слышали какие-то выстрелы, — сказал Ильзе. Она скучала за небольшим столиком с шахматами.

— Мы тоже, — ответил я. — Охотники, наверное. А вы, как вижу, знакомитесь с моей кузиной?

Алеся как-то неопределенно улыбнулась. Когда взял ее руку, вовсе отвернулась.

— Не только знакомимся, но и знакомим. С родом фон Клесгеймов. Присоединяйся.

Алекс указал на кресло. Любопытно, если учесть, что фотоальбом лежал у Алеси на коленях, а на большом диване хватило бы места как минимум четверым. Но ему явно нравилось прижиматься к ней во время рассказа о старейшей аристократической фамилии Австрии. Все происходило на глазах Каролины, но она безмятежно пила чай, время от времени посматривая на мужа и Алесю с видом человека, что-то прикидывающего в уме.

—...Этот усач со слоном, великий человек! Карл Хеггенбек, — играл голосом Алекс, склонившись к Алесе. — Мой отец был знаком с ним лично. Вот, кто по-настоящему любил природу и всех ее созданий. Клетка — тюрьма для животных! Он первым исправил это. Первым, кто задумался, что животные — тоже творения нашего Господа. Первым, кто в начале века основал зоопарк, где были огромные вольеры, чтобы животные чувствовали себя свободно.

— А это... люди? — спросила Алеся, уставившись в одну из фотографий.

— Где? — вытянул шею Алекс. — А, нет. Это пигмеи. Дикари. Карл привез их с острова вместе со слонами. Да, поистине великий человек, он стремился показать мир во всем его разнообразии, стремился к детальности и честности до мельчайшей подробности.

— Не понимаю. Он показывал людей вместе... с животными?

— Вместе? Ну конечно, это же этнографическая выставка! — удивился Алекс. — Одна картинка, один мир, часть жизни острова. Слоны, дикари…

Унтерменш потупила глаза, листнула страницу альбома. Выпавшая открытка приземлилась у моих ног. Я поднял ее, взглянул на крутобедрую грудастую туземку с амурчиком, прищелкнул языком.

— Что там? А-а-а... — потянул Алекс. — Так называемая "Готтентотская Венера". Создание удивительной судьбы! Сначала ее привезли в Европу как служанку, но благодаря... хм... выдающимся особенностям тела, продали в цирк уродов. Потом, когда она потеряла... гм... вид, она стала... как бы это выразиться... при дамах…

— Проституткой, — подсказала Ильзе.

— Да, спасибо... Ну и… вот... Но! Венера и сейчас не забыта. Ее тело выставлено в музее человека, в Париже. Алис, наверняка видели ее?

Алеся посмотрела брезгливо, почти с испугом.

Каролина, не проявлявшая к разговору никакого интереса, вдруг ухмыльнулась:

— Странно, Алис, что вы не слышали об этом. Впрочем, двадцатые годы стали тяжелыми не только для Германии. Великая депрессия Американских штатов, не до развлечений…

— Дорогая, Алис не из Америки, — мягко поправил Алекс, будто хотел этим угодить жене: — Алис жила во Франции.

— Какая разница? — ответила Каролина. — Этнографические выставки проходили по всему миру с начала века. В Антверпене, Лондоне, Барселоне, Милане, Нью-Йорке. Варшава, Гамбург... В Париже была "Колониальная выставка" в самом начале тридцатых... Даже в России, в Санкт-Петербурге.

— В России до революции, — вздохнул Алекс и сжал кулак. — До пришествия к власти этих зверей, ужасных красных варваров...

— Варваров? — Алеся сверкнула глазами: — По-вашему, выставлять людей в клетках — это верх цивилизации?

Повисло молчание. Все переглянулись. Я пожалел, что не сижу с унтерменшен рядом. Сейчас не помешало бы обнять ее «по-семейному», ткнуть между ребер палец и прошептать на ушко, чтобы заткнулась и не позорила меня.

Алекс улыбнулся мне и как бы невзначай накрыл ладонь Алеси своею:

— Лео, твоя кузина — прелестное создание, невинное, чистое, нежное... Фройляйн Алис, сейчас я постараюсь вам объяснить... Скажите, вы не были на выставке Арно Брекера? О, тогда я приглашаю вас! Когда вы увидите его скульптуры, вы будете не столь категоричны. «Ариец», «Десятиборец» — это же боги! Какие надбровные дуги, волевые скулы, лоб, тело, взгляд!.. Теперь взгляните… Где же это... — Алекс перелистнул несколько страниц. — А, вот. Прошу вас. Всемирная выставка в Сент-Луисе в девятьсот пятом году. Видите? Вольер с пигмеями. Читаем табличку: «Африканский пигмей, „Ота Бенга“. Возраст — 23 года. Рост — 4 фута 11 дюймов... Вес — 103 фунта. Доставлен доктором Сэмюэлом П. Вернером из района реки Касаи, Свободное государство Конго, Южная Центральная Африка. Ежевечерний показ в течение сентября». Скажите, разве его можно поставить на одну ступень с атлетами Брекера?

— Метр сорок? Такой будет полезен в хозяйстве. Чистить трубы, например, — заметила Ильзе и в который раз посмотрела на меня.

— Если бы в хозяйстве! Нашлись чудаки, кто предложил их обучить счету и письму, — продолжал Алекс. — Представляете? Не понимаю, зачем пытать этих несчастных такой пыткой, как грамматика и арифметика? Может, когда-нибудь немецкая наука придет к тому, чтобы как-то улучшить их умственные способности. А пока