Цыганский барон и его пташка - Ника Лор

смогла перепрыгивать через плиты и камни, что валялись под ногами. Боль в руке никак не унималась. Я полностью сосредоточилась на ней, забыв про весь хаос, творившийся вокруг.

— Мира, — голос Рамира прозвучал прям перед лицом.

Я прикрыла глаза и даже не услышала, как он подошёл. Рядом стоял автомобиль, заднею дверь которого придерживал открытой незнакомый мужчина.

— Это наш человек. Идем. Тебе нужно в больницу.

— Тебе тоже не помешало, — усмехнулась я и медленно поплелась к машине.

— У тебя всегда юмор просыпается в дерьмовых ситуациях?

— Как видишь, — я хотела пожать плечами, но вовремя отрезала себя от этой затеи.

Садиться в автомобиль оказалось намного сложнее, чем просто ходить. Я пыталась придерживать руку, как могла, но все равно из-за внезапной вспышки боли, у меня чуть ли искры из глаз не посыпались.

— Можно я стоя поеду? — прохныкала я.

— Был бы здесь люк, то конечно, а пока довольствуйся тем, что есть.

С помощью двух мужчин, я забралась спустя несколько минут в машину. Рамир запрыгнул ко мне на задние сиденье.

— В больницу давай, — скомандовал Гырцони. — Дай рацию.

Мужчина протянул устройство, что лежало на панели. Рамир нажал на какую-то кнопку и начал говорить в него.

— Передайте Тагару, что мы с Мирой едем в больницу. Пускай тащит свою задницу к нам.

При каждой кочке я готова была придушить водителя, но вместо этого издавала лишь приглушенные стоны. Такой боли я еще никогда не ощущала.

— Интересно, при родах также больно или еще хуже?

— Думаю, что скоро ты об этом узнаешь.

Я вопросительно посмотрела на него. Он нахально улыбнулся. Вдруг, я только сейчас поняла, что он до сих пор находился без верхней одежды, а на улице была не середина лета.

— Тебе не холодно?

— Нет. Я горячий мужчина.

Я закатила глаза. Рамир пытался отвлечь меня от боли, хотя сам находился из последних сил в сознание.

Мы быстро доехали до небольшого здания. Я помнила его. Раньше здесь работала мама и водила меня сюда, когда я болела. Больница была небольшой. Всего лишь два этажа. На первом располагались кабинеты, а на втором палаты, где лежали больные.

Рамир помог мне вылезти из машины, и мы двинулись внутрь. Наш водитель хотел последовать за нами, но Гырцони его остановил, приказав дожидаться Тагара.

Как только мы зашли в здание, то женщина на ресепшене подскочила, прикрыв рот рукой. Её реакция меня удивила. Разве Рамир и Тагар со своими людьми не являются частыми посетителями этого заведения?

— Нужно зашить рану и наложить гипс, — кивнул на меня Гырцони, обращаясь к женщине.

— Я сейчас позову главврача, — прощебетала полненькая женщина и убежала куда-то.

— Странная у неё реакция.

— Благодаря нам, врачи здесь без дела не сидят.

— А вы сами не лечитесь здесь? — спросила я.

— Нет. Тут много задают вопросов. Тем более, когда пациент с пулевым ранением. Мы сами с братом можем и пулю вытащить, и рану зашить.

— И гипс наложить?

— Без этого обходимся. Обычно просто фиксируем бинтами.

— Тогда, почему я нахожусь здесь, если вы с Тагаром такие великолепные врачи?

— Потому что нашу медицину ты не вытерпишь. Обычно мы обходимся без анестезии, поэтому дома у нас её нету. А тебе она сейчас нужна, как никогда.

С этим я согласна. А лучше, если бы меня и вовсе отключили. Я бы не отказалась поспать.

Женщина к нам вернулась уже с врачом. Молодой мужчина в очках на прошелся по нам изучающим взглядом.

— Гырцони, — кивнул он Рамиру.

— Это невеста Тагара. Обеспечь ей лучшее лечение и желательно, чтобы к ней прикасались только женщины.

— Хорошо. Тебя бы тоже подлатать. Выглядишь жутковато.

Рамир отмахнулся и подтолкнул меня к врачу. Меня отвели в кабинет, где сделали снимок. Всё происходило, как в тумане. Я поскорее хотела, чтобы мне вкололи обезболивающее, и спустя несколько минут я своего всё-таки добилась. Боль заметно уменьшилась и мою руку сумели зафиксировать.

Когда принялись за рану на лице, мне уже было всё равно. Избавившись от дискомфорта в сломанной конечности, мой организм расслабился и меня начало клонить в сон. Голос медсестры не дал мне заснуть.

— Рана глубокая. Небольшой рубец останется.

Вторая коллега толкнула её в бок. Как будто разговаривать со мной было опасно для жизни. Скорее всего девушки боялись не меня, а Гырцони. Всё же каждый житель поселка знал эту фамилию.

В коридоре стали слышны крики. Дверь нашей палаты резко распахнулась и медсестры с визгом отскочили от меня, словно я была чумой. Вот только боялись они не меня, а мужчину, что стоял в дверях, весь покрытый кровью, но без единого ранения на теле.

— Мира, — хриплым голосом, как-то неуверенно прошептал он. — Как ты?

Тагар выглядел не лучше Рамира. Только тот был в своей крови, а его старший брат в крови наших похитителей. Чувствовала ли я отвращение? Должна. Но обманывать себя я не хотела. Я была рада, что тем тварям пришла кара, в виде Тагара Гырцони. Они поплатятся за каждый шрам на моем теле и теле Рамира. В этом я не сомневалась.

Грозный взгляд в сторону медсестер заставил их за одну секунду исправиться из палаты.

Тут я вспомнила, почему вообще нахожусь сейчас здесь, а не в университете. Стрелка на часах показывала, что уже шла вторая половина первой пары.

— Рамир сказал, что ты болеешь, — я прошлась взглядом по лицу Тагара, но никаких признаков болезни не заметила. Он выглядел здоровым.

Мужчина покачал головой со странным выражением лица. Сделав пару шагов в палату, прикрыв за собой дверь, он приземлилась на колени передо мной. Я удивленно хлопнула ресницами, сбитая с толку. Никогда еще передо мной мужчина не стоял на коленях. А видеть в таком положение Гырцони-человека, который являлся буквально воплощением мужества и гордости, казалось вдвойне странным.

— Тагар?

Вместо ответа, он положил голову мне на колени.

— Прости.

Я знала за что он извиняется, знала, почему он винит себя, знала, что должна сказать о его невиновности, то это было бы ложью, которая не облегчило бы его страдание и чувство вины.

— Прощаю.

Он втянул меня в этот жестокий мир и не смог защитить. Захочет ли он теперь оставить меня, чтобы не подвергать вновь опасностям? Захочу ли я уйти?

Я пытаюсь вспомнить свою жизнь до появления в ней Гырцони, представить вновь свои будни без него, без его надоедливых сообщений, но не выходит. Лишь внутри образовывается какая-та пустота, от которой начинает воротить.

Коснувшись черных волос мужчины, я чувствую их мягкость, но дергаю их вверх, заставляя Тагара поднять