Больше, чем любовь - Ники Сью

А там… где волны превращались в белую пену, разбиваясь стремительно о скалы, я увидел её: немного растерянную, идущую спиной назад. Кажется девчонка была напугана. Ангелина приложила к уху телефону, но не разговаривала. Впереди шли трое экземпляров, их внешний вид напомнил то ли гопников, то ли нариков

Вот ведь…

Лина в тот момент напомнила мне улитку, которую я в детстве переложил к кустам. Правильно ли я поступил, взяв девчонку за руку, и потащив по своей дороге? Кто его знает… Тогда мне казалось, что я был прав.

Глава 29

— Как насчет музыки? — спросил Арт, откладывая пластиковую тарелку с мясом.

Солнце уже успело скрыться за горизонтом, на его смену пришла серебристая луна. Мы втроем грелись у костра, словно герои приключенческого романа. Треск догорающих дров, искорки в воздухе, шум моря и сумрак уходящего дня — вот, что нас окружало. Клубы дыма вздымались к небу, усыпанному звездами. События сегодняшнего вечера никак не укладывались у меня в голове, а еще мне почему-то было сложно смотреть на Яра. Вернее мне до жути хотелось взглянуть на этого загадочного парня, вот только я боялась. Чего, спросите вы? Наверное, своего сердца.

— Море — лучшая музыка, — сказал Громов, откидываясь на спинку походного складного стула.

— Согласен, но я всегда мечтал подрынкать на гитаре на пляже.

— Что за девичьи мечты, — буркнул Яр.

— В следующую поездку не берем Ярика, — заявил Арт, поднимаясь со стула.

— А то что? — он прищурился.

— Заразишь нас ворчливостью, — вставила свои “пять копеек” я. Громов тут же повернулся ко мне и посмотрел так, словно сказал: “В тебе ни капли остроумия”. В ответ я ему показала язык.

— Дурочка, — вдруг усмехнулся он. Слишком по доброму. Слишком искренне. Слишком дружелюбно. Черт! Я видела тысячу и одну притягательную черту в этой усмешке. Пора бить тревогу.

— Та-да! — это уже был Арт. Он держал в руке старую, местами покоцанную гитару. Усевшись обратно, Сережа уложил инструмент, будто настоящий музыкант. Затем сделал глубокий вдох, скорчив серьезное лицо, а потом стал отбивать пальцами какие-то одному ему понятные аккорды.

— Капец, — закатил глаза Яр. Я тихо хихикнула, звук был хриплым, словно гитара издавала последние вопли перед своей кончиной.

— А я и не говорил, что умею круто играть, — заступился за себя Арт. Он открыл рот, на ходу придумывая слова песни. Рифма не вязалась, как и музыка. Из Сережи вышел так себе музыкант.

— Хватит, меня сейчас стошнит, — в типичной манере выдавал правду-матку Громов.

— Сходи в машину, возьми пакетик, — не растерялся Арт, продолжая изображать из себя умельца игры на гитаре.

— Хватит, прошу!

— Море так прекрасно, когда мы втроем сидим на пляже, — сочинял на ходу Сережа.

— Кончай извращаться над бедным инструментом! — Яр подскочил со своего места и выхватил гитару из рук Арта.

— Тогда ты пой, — спокойно сказал Сергей. Я думала, он разозлиться, но нет, эти двое прекрасно ладили.

— Не буду, — насупился Громов, усаживаясь обратно.

— Тогда пою я.

— Ладно, твоя взяла, — вдруг согласился Яр. Он поставил гитару между ног, обхватив пальцами гриф. Положил ладонь на корпус, задумчиво вздохнув, словно мысленно подбирал композицию, которая бы идеально вписалась в атмосферу сегодняшнего вечера.

Я тихо хихикнула, представив как будет ужасно звучать пение у второго аля музыканта.

— Рано угораешь, — заступился Арт. Взяв термос, он налил ароматный травяной чай в железную кружку.

Волна с шумом разбилась о гальку и в этот момент Яр провел пальцами по струнам. Я замерла, потому что звук был невероятно мелодичным. А потом Громов запел:

И звезды мирно падали,

Как будто для меня.

Я каждый раз загадывал

Тебя не потерять.

Но больше не могу.

Я просто мучаю себя,

Теперь ты больше не моя.

В камине в шесть утра,

Фотография твоя,

Горят воспоминания—

О тебе.*

Это было совершенно неожиданно, но голос у Ярослава застал меня в расплох. Нет, не в плохом смысле, совсем наоборот: он был также прекрасен как уходящее солнце на морском горизонте или пение птиц ранним утром. Глубокий и в то же время мягкий. Насыщенный тембр и чувства, которые вкладывал Громов в каждое слово песни.

В какой-то момент я ощутила волну, несущуюся по телу: от кончиков волос вниз до живота. А когда Яр закончил петь, я тихо выдохнула, словно наконец-то смогла взобраться на высоту более пяти тысяч метров и увидеть мир с одного из пиков Эльбруса.

От нахлынувшей эйфории у меня перехватило дыхание и казалось стала кружиться голова. И если до этого я была убеждена, что мое сердце даже не стучит рядом с льдиной Громовым, то теперь я напрочь растерялась в собственных чувствах. Спроси меня кто-то, можно ли потерять разум от мужского голоса, я бы не задумываясь сказала: "видимо, да".

— Ну что? — Яр отложил гитару и почему-то посмотрел на меня, будто ждал оценки своего выступления. Щеки моментально вспыхнули жаром, так если бы мне поднесли раскаленный уголек к лицу. Я прикусила кончик нижней губы, пытаясь собрать рассыпавшийся на мелкую мозаику разум.

Мне не мог понравится Ярослав. Не мог и точка! Он странный! Он грубый! Он до ужаса прямолинейный. А еще он всегда рядом, когда я попадаю в беду. И поет круто. И улыбка у него красивая. Стоп! С чего вдруг красивая? Я еще сильнее прикусила губу, ругаясь на себя за нахлынувшие чувства.

— Пойдет, — почти шёпотом отозвалась я.

— Не хвали этого павлина, — усмехнулся Арт. — А то он окончательно поверит в себя.

— Я всегда верю в себя. — Самоуверенно заявил Яр. Да уж, услышь наши девчонки как Громов играет, они бы пали к его ногам и виляли хвостиками. Серьезно, у Ярослава уже бы образовался свой фан-клуб. Люди просто не знали его настоящего, а он умело скрывал свои положительные стороны.

— Серый, — голос Громова вдруг сделался серьезным. — Тебе тоже пора начинать верить в себя.

— О, друг мой, — улыбнулся Арт, поднявшись со стула. Он завел руки за спину и посмотрел на море, подобно старцу, прожившему почти столетие. Вода окрасилось в темный цвет, словно перед нами была огромная черная впадина. В ее отражении прослеживалась лунная дорожка, ведущая куда-то в таинственное царство. Бесконечно далекое и невозвратное. Казалось, ступи на его дорожку и больше никогда не сможешь вернуться назад. — Я всегда верил в себя. Я слишком крут, чтобы не верить.

— Тогда лови момент.

— Я живу в моменте, ты забыл? — мне стало грустно, когда Сергей произнес эти слова.

— Заведи подружку, устрой с ней рандеву в