Плейбой с повадками пирата - Натали Андерсон

– Что? – еле слышно прошептала она.

Он сжал ее похолодевшие руки.

– Я так злился, когда узнал, что ты беременна! Потому что ты ничего мне не сказала. Ты решила сбежать, не дав мне и слова сказать…

– У меня даже не была шанса подумать о том, что я буду дальше делать, – перебила Стелла.

– Сейчас-то я это знаю, но в то время я составил план и решил, что он безупречен. Я считал, что могу контролировать то, что происходит между нами, – эту страсть. Что она будет управляемой. Исчерпаемой. А еще я думал, что могу контролировать тебя. Я думал, что обернул ситуацию в свою пользу. Принял идеальное решение.

Он мягко сжал ее руки.

– Но я не подумал о том, как это повлияет на тебя. Я был таким высокомерным! Какая женщина не захотела бы стать моей принцессой, верно? Какая честь… Какой потрясающий образ жизни… И кругленькая сумма в итоге, в награду за молчание и послушание. Я думал, что сделал тебе самое большое одолжение в жизни. – Он скривился. – Я был полным придурком. Прости.

– Я действительно хотела быть твоей принцессой, – тихо сказала Стелла. – Мне это нравилось.

– Но это не то, чего ты хотела, – опустил глаза Эдуардо. – Я не тот, кого ты хотела.

– Я переспала с тобой через десять секунд после знакомства, – криво усмехнулась она. – Как ты можешь говорить, что ты – не тот, кого я хотела?

Он грустно улыбнулся.

– Это страсть.

– Неуправляемая, – смело прошептала Стелла. – Неисчерпаемая.

– Стелла! – Он нежно взял ее за подбородок.

– План был хорошим, – опередила она его. – Единственно правильное решение.

– Но ты ушла.

Теперь-то она знала, что сделала ему больно. Значит, была ему небезразлична. В ее душе всколыхнулась надежда.

– Ты был прав. Твой титул может дать ребенку так много – и как я могла отрицать все эти преимущества? И ты был прав, когда сказал, что я могу дать ребенку любовь… но мне всегда не хватало любви. На самом деле проблема не в ребенке – во мне. Я ушла, потому что оказалась трусихой. Я не могла вынести, что буду рядом с тобой…

– Ты боишься меня? – Он побледнел на глазах.

– Я боюсь желать того, что ты не можешь или не хочешь мне дать. Я слышала, как ты говорил с Антонио. «Какой принц когда-либо женился по любви?»

– Стелла…

– Позволь мне договорить, пожалуйста. Я не говорила начистоту, так, как следовало бы, и я должна высказаться.

Глаза Стеллы увлажнились.

– Я думала, что не хочу провести остаток своей жизни, пытаясь заслужить любовь и одобрение того, кто стал для меня всем. – Она прерывисто вздохнула. – Но потом я поняла, что это не имеет значения. Потому что если ты любишь кого-то, ты сделаешь ради них все, что можешь.

– И очень важно уметь говорить с ними. – Стелла попыталась улыбнуться. – А это у меня плохо получается. Я замкнутая, как мой отец. Только действие, а слов маловато.

Повисло молчание, и Стелла взглянула на Эдуардо. Ее принц-пират стоял тихо, но был слишком эмоциональным, пылким. Стелла не могла отказаться от него. От них.

– Да что такое слова, Стелла? – с нежностью произнес Эдуардо.

Ее горло и грудь сжало спазмом так сильно, что они заболели. Наконец-то, оказавшись на самом краю, она бросилась в атаку, сделав решительный шаг.

– Как я мог признаться Антонио в том, в чем едва мог признаться самому себе? – тихо произнес Эдуардо. – Я думал, это перегорит, но оно лишь разгорелось сильнее. Безрассудное мгновение на этом берегу было искрой, которая разожгла огонь.

Он помолчал, все больше мрачнея.

– Почему ты не сказала мне, что встречалась с доктором Руссо? Почему не рассказала о своих волнениях? Он позвонил мне после того, как я поговорил с Антонио этим утром. Я так злился, что ты не рассказала мне… Мне казалось, мы стали намного ближе прошлой ночью…

Стелла не могла произнести ни слова. Она оцепенела от боли, которую видела в Эдуардо.

– Я не хочу, чтобы ты скрывала от меня хоть что-нибудь, – резко бросил он. – Когда люди, которые мне небезразличны, не говорят мне о своих переживаниях, я чувствую себя так… словно не могу им помочь. Словно они считают, будто я на это не способен.

Она сделала ему больно. Именно поэтому он не стал откровенничать с ней утром.

– Я просто боялась, – пробормотала Стелла. – Не тебя. Я – солдат. Я должна быть храброй. Но я панически боюсь родов.

– О, милая…

– А еще я боялась, что тебя волнует только ребенок. Не я сама по себе. – Она закрыла глаза. – Ненавижу быть жалкой!

Эдуардо приобнял ее за талию.

– Никогда не назвал бы тебя жалкой. Ты не должна быть одинокой и испуганной. Больше никогда.

Слезы хлынули из-под ее прикрытых ресниц. И, несмотря на ком в горле, Стелла наконец-то заговорила четко:

– Я запала на тебя еще давно, заочно, а потом все это произошло, и мне захотелось чего-то большего. В тебе оказалось столько всего, гораздо больше, чем я могла себе представить. Такой обворожительный, сексуальный… и, как оказалось, остроумный и добрый. Самый настоящий принц… Я не хотела быть женой, с которой ты ложился бы в постель, которая родила бы тебе ребенка и которую ты потом бросил бы. Я хотела сказку, всю, целиком. И с моей стороны было неправильно ожидать от тебя всего…

– Почему нет? – перебил Эдуардо. – Я хочу большего от тебя. Я хочу от тебя всего.

Он окутал ее теплом и силой. Стелла растаяла в его объятиях, потянувшись к его губам. Это был поцелуй, полный отчаяния, мольбы о прощении и страстного желания. А еще самой настоящей любви.

Эдуардо отстранился со страдальческим стоном.

– Нам нужно сказать твоему отцу, что с тобой все в порядке. Он волнуется.

– А мы могли бы в ближайшее время пригласить его на ланч?

Стелла была настолько счастлива, что хотела попробовать еще раз. Отец предложил ей помощь. Возможно, при поддержке Эдуардо, они смогут наладить родственные отношения.

– Ему придется воспользоваться вертолетом. На ближайшие несколько недель мы возвращаемся в Секрето Реал, – Эдуардо с нежностью отбросил волосы с ее лица.

– Мы?

– Если ты не против. – Он вгляделся в ее глаза и прижался лбом к ее лбу. – Нам нужно время, Стелла. К счастью, у нас впереди целая вечность.

Она вскинула подбородок и встретила его поцелуй. Нежный, верный и такой эмоциональный… А потом крепко прильнула к Эдуардо.

– Я люблю тебя, – сказал он.

Две крупные слезы сбежали по ее лицу. Эдуардо стер их поцелуем.

– Никто… – прошептала она, но голос сорвался.

– Никто – что? – Глаза Эдуардо округлились, и он спросил сдавленным голосом: – Тебе еще никто никогда этого не говорил?