Выжившая из Ходо. Эльфийский турнир - Ольга Дмитриева

сделаю. Официально ты полуэльфийка и студентка Академии. Но мне будет легче помогать тебе, если я буду знать правду.

— Мне не нужна ваша помощь.

— То есть ты создавала артефакт, рискуя быть обнаруженной, только для того, чтобы развлечься?

— Нет. Но я предпочту, если он мне не понадобится.

Несколько минут мы молчали, глядя друг другу в глаза. Наконец, я спросила:

— Зачем вам это?

— Помогать тебе?

— Нет. Помогать вы мне можете, не задавая вопросов.

— Ты так усердствуешь в сохранении своей тайны, что это наводит на определенные мысли, – признался охотник.

— Какие?

— Мы встречались до этого, верно?

Я не выдержала и перевела взгляд на Тьена. Пес молчал. Очевидно, совет «не признавайся» мне уже не поможет. Стэндиш был умен и понял, что к чему. Воспоминания нахлынули снова. Я бросила на него короткий и яростный взгляд, стиснула зубы и уставилась в пол. Стэндиш ничего не больше не говорил, и я нехотя процедила сквозь зубы:

— Если вы так считаете, почему не убьете меня?

— У нас с Рибеном сейчас мир. И официально ты студентка, за жизнь которой я отвечаю головой.

— То есть интересуетесь на будущее, – усмехнулась я.

Охотник не выдержал и поймал меня за запястье.

— Да что же ты такая упертая? – рыкнул он. – Не трону я тебя! Чем поклясться, чтобы ты успокоилась и начала мне доверять? Я отдал тебе катану Мисуто Соджи, я сделал так, что герцог Бейтан не стал интересоваться твоим прошлым. Что еще нужно, чтобы заслужить твое доверие?

Я вырвала руку из его хватки и спросила, глядя в глаза:

— Зачем вам оно, мое доверие? Хотите помочь – держите свои предположения при себе и не задавайте лишних вопросов.

— Хочу говорить с тобой без масок.

— Я и говорю с вами без масок. Только имя мое вам ни к чему.

Святой тут же ухватился за мои слова:

— О, значит то, что ты из Ходо, уже не отрицаешь. Отлично. Я покрываю тебя с того дня, на кладбище. Полагаю, я заслужил немного откровенности.

— Полагаю, не заслужили.

Я скрестила руки на груди и перевела взгляд на окно. Сердце гулко стучало, пальцы подрагивали. Стэндиш стоял в шаге от меня. Тьен заскулил от нетерпения. Я резко бросила:

— Собаку отпустите.

Стэндиш не произнес ни слова, но Тьен будто отмер. Вскочил на ноги, торопливо подбежал ко мне и ткнулся лбом в колени. Я опустила руку и рассеянно почесала пса за ухом. В моей голове снова зазвучал его голос:

«Я не могу защитить тебя. Прости».

Но я и не ждала этого. Тьен и так защищал меня слишком много раз... Через боль и страдания. Уж я-то знаю, что демоны чувствуют боль. Только умереть не могут. Я медленно подняла взгляд на Святого. Было видно, что он старается усмирить свое раздражение. Он многозначительно взглянул на пса.

Я развернулась и отошла к окну, задев грудь Стэндиша плечом. Он сделал несколько шагов следом и остановился за моей спиной. Слава духам предков, приближаться он не стал. Внутри меня кипела вся ненависть к этому человеку, которая копилась годами, вся боль и отчаяние, которую я чувствовала все это время и старательно подавляла. Сначала Святой, убийца моего учителя. Потом Аккеро, охотник на некромантов. Теперь этот Цинтун Ян-Лин, который уничтожил без счета моих соплеменников. Больше всего хотелось закричать: «За что?!»

Но это было невозможно, поэтому я смотрела на залитый солнцем двор эльфийского дома и молчала. Охотник продолжал стоять за спиной, он тоже ничего не говорил, но и не уходил, позволяя почувствовать неотвратимость того, что мне все равно придется иметь с ним дело.

Язык Тьена осторожно коснулся моей щеки. Я покосилась на пса и увидела, что он поставил лапы на подоконник и теперь его серьезные зелёные глаза находились напротив моих. И во взгляде демона была безысходность. Тоска. Бессилие. Может быть, именно это стало последней каплей.

Я резко развернулась, вскинула голову и посмотрела на Святого. А затем негромко произнесла:

— Когда-то меня звали Мия Ходо.

Брови Стэндиша медленно поползли вверх, и он раздельно повторил:

— Ми-я Хо-до... Старшая дочь. Твой муж – последний из рода. Он убил ваших детей и открыл ворота солдатам Тайджу.

Я не смогла сдержать своего удивления:

— Откуда вы знаете?

— Имел возможность расспросить ныне покойного Айсабуро о делах его рода. Видимо, не зря. Как ты оказалась в этом теле?

Я снова отвернулась и бросила через плечо:

— Вы уже сами все сказали. Артефакт рода. Обмен душ. Шиясса откликнулась, и мы заключили Договор.

— Почему ты осталась в Академии? – продолжал расспрашивать он. - Могла скрыться, вернуться в Рибен...

Я с горечью ответила:

— Не могла. По договору я должна выполнить два желания Шияссы. Одно из них – закончить спецкурс боевой магии, а второе — найти отца.

— Так вот почему...

Договорить он не успел. Раздался настойчивый стук, а затем дверь распахнулась. На пороге стоял Аккеро. Он смерил подозрительным взглядом сначала меня, а затем Стэндиша и сообщил:

— Отряд из столицы здесь. Пришло время для знакомства.

Я постаралась придать лицу невозмутимое выражение и кивнула. Выдавливать из себя улыбку не было сил. Несколько дней в стане врагов, перелом ребер, который кое-как лечил Ястер, отданная для ритуала кровь – все это подточило меня. И сейчас больше всего хотелось упасть лицом в подушку и проспать до утра. Но пришлось спускаться вниз и присоединяться к товарищам.

В большом зале нас ждали шестеро. Я безразлично скользила взглядом по высокомерным лицам соотечественников. Один из них показался мне смутно знакомым. И  с того момента, как я появилась в комнате, он не отрывал от меня взгляд.

Глава 32. Долгий день в Лиансине

Этот человек мне не понравился сразу. Он был значительно старше остальных. Мне показалось, что ему лет сорок. Черты лица были смутно знакомыми, но я не могла понять, где могла его видеть. Возможно, мы встречались на приеме у герцога Бейтана? Больше я не могла припомнить поводов.

Я была на взводе после разговора со Стэндишем, Аккеро стоял за моим плечом, и это тоже внушало чувство опасности. Ян-Лин отвернулся от незнакомца и ободряюще посмотрел на меня. В голове прозвучал голос Тьена:

«Очнись, Мия. Сегодня ты уже проявила слабость. Больше нельзя».

Он был прав. Хотя скрывать все от Святого больше не было смысла. Оставалось надеяться, что он поможет мне