Дым и шрам - Гретхен Пауэлл Фокс

сделает ее мишенью. Не знаю, что припасли оставшееся Испытания, но что будет, когда они повернутся против нее? Ты тоже отвернешься?

Седрик попытался проигнорировать то, как дернулся пульс оттого, что она так просто поставила их на одну доску. Воинов вроде нее, не считая её самой, просто не существовало. В этом он был уверен. А после того, как закончилось Испытание Силы… Она что, язвит?

— Я ни с кем не сходился, — сказал он, скрещивая руки на груди. — Я не такой, как…

Элирия прервала его неопределенным звуком:

— Ты правда думаешь, что ты другой, да? Ни черта ты не другой. — Ее глаза въелись в него, скользя сверху вниз по телу и на мгновение задержавшись на тотеме, висевшем поверх нагрудника. — Ты точно такой же, как остальные твои сородичи: используешь землю ради ее магии, а ее народ так, будто он ничего не значит… А я… Знаешь что? Мне плевать.

И прежде чем он успел сказать хоть слово, она крутанулась на каблуках и ушла.

Седрик стоял, уставившись ей в след, укол ее слов зудел на коже, как свежий синяк. Он ненавидел выражение её лица перед уходом — то, с какой уверенностью она считала себя правой.

Он ненавидел то, что она права.

Седрик оглядел комнату в поисках Зефир. Сильвана-целительница забилась в угол, делая вид, будто страшно занята мешочками и травами на своем поясе. В голове Седрика царил хаос из запутанных чувств. Вина. Благодарность. Раздражение. Последнее, разумеется, адресовалось исключительно Элирии.

Он был благодарен Зефир не только за помощь на арене, но и за ее успокаивающее присутствие. За то, как она перешагнула через собственные опасения, чтобы встать с ним плечом к плечу. Возможно, ему стоило проявить больше осторожности в отношении этого союза, но в сильване было что-то, что заставляло Седрика чувствовать себя спокойно. У него ни разу в голове не возникло мысли бросить ее.

Но он также не обдумал, чем его связь с ней оборачивается в контексте первоначальных планов на союзы с человеческими чемпионами. Что они могут обратить его готовность следовать наставлениям Арбитра против него самого. Или, точнее, обратят это против нее.

«Идиот», — назвала его Элирия. И он действительно чувствовал себя идиотом. Он думал, что сможет оставаться непреклонным, собранным. Что его не заденет бытовая грязь человеческо-арканийских отношений. Целью Седрика была корона — любыми средствами. Позади всего одно испытание, а уже так сильно все изменилось для него.

Изменился… он сам.

Сделав глубокий вдох, Седрик повернулся… и уткнулся грудью в лицо Трайггу. Гном скрестил толстые руки на широкой груди, разглядывая Седрика со стальной расчетливостью в синих глазах.

Седрик напрягся, не зная, как реагировать. Пожалуй, стоило сказать спасибо — этот человек помог ему не раз и не два в бою с драконом. С другой стороны, оставался вопрос: зачем он это сделал?

— Давай выкладывай, парень, — пророкотал Трайгг голосом таким же гравийным, как камень у них под ногами.

— Прошу прощения?

— У тебя вид человека, у которого накопились вопросы. Задавай.

Седрик моргнул. Гном был прямым, этого у него не отнять. Внимательным и прямым.

— Я просто… удивлен, — сказал он. — Тем, что ты сделал там, на арене.

— Ага, — осторожно буркнул Трайгг. — И чем же?

— У тебя был чистый путь к арке. Тебе не нужно было драться. Не нужно было связываться с драконом.

— И к чему ты клонишь?

— Так… зачем ты это сделал?

Борода Трайгга затряслась, когда губы сложились в знающую ухмылку, а монетки и металлические бусины, вплетенные в волосы, весело зазвенели.

— Ты прав, если думаешь, что я не питаю любви к ретивым рыцарям, а тем более человеческим, — проговорил он. — Но не мне оспаривать волю Небес.

— Волю Небес?

Борода Трайгга снова зазвенела, когда его грудь поднялась от тихого смеха:

— А кто, по-твоему, заправляет этим балаганом, парень? Небожители могут сколько угодно чесать, будто не вмешиваются в дела смертных, но их следы по всему Испытанию. И если их рупор говорит, что «единство» — это суть игры, то шлепни меня по заднице и зови братишкой.

Седрик не знал, хохотать ему или морщиться от грубости гнома:

— Их рупор? Ты про Арбитра.

— Ну да. Так что, когда я увидел тебя и твою зеленую подружку на арене, трясущихся как ромашки на урагане…

— Я не трясся, — пробормотал Седрик сквозь зубы.

— …голос Арбитра звучал лавиной у меня в башке. «Единство, единство, единство!» — твердил он. Ну я и объединил свой молот с драконьей чешуей! — Он усмехнулся от собственной шутки.

Сдвинув брови, Седрик обдумал слова Трайгга:

— И это всё? Ты почувствовал призыв помочь мне? Извини за скепсис, но ты не похож на благотворителя.

— Это не благотворительность, парень. На такую херню у меня терпения нет. У меня свои причины, и ни одна из них не включает просмотр того, как тебя жарят заживо. Но я не играю в игры, если не планирую побеждать. Да, сделал то, что сделал. Смотри не заставь меня пожалеть.

С этими словами гном вальяжно отошел, сцапав кувшин с ближайшего стола и направляясь к дверям.

— Принято к сведению, — пробормотал Седрик ему в след, не в силах сдержать кривую ухмылку. По какой-то причине этот разговор принес странную заземленность — словно внутри установился якорь посреди хаоса.

Все здесь играли в эту игру. Все пришли за победой, но если нужно играть по правилам Арбитра — водить хороводы и улыбаться, пока Испытания не заставят показать зубы, — они будут.

Он посмотрел на соратников-людей, кучковавшихся в углу комнаты, и нахмурился. Похоже, не все готовы играть вместе.

Элирия была воплощением натянутой струны, когда Седрик снова нашел ее взглядом: она поднимала Кит на ноги и подталкивала к одной из дверей в глубине залы. Её мина смягчилась, но гнев в глазах не угас. Седрик видел сжатые челюсти и то, как дергались ее пальцы, словно требуя драки. Часть его надеялась, что Белиен или Леона, или, черт возьми, Олден, снова ляпнут ей что-нибудь, просто чтобы посмотреть, что она сделает.

К сожалению, она и Кит исчезли за одной из дверей без происшествий.

Седрик подошел к Зефир, чье прежнее тепло уже сменилось осторожностью. Вина снова заскребла в животе.

— Зефир, — начал он, изо всех сил стараясь говорить мягко. — Я… чувствую, что должен извиниться.

Ее глаза расширились, она явно не ожидала этого:

— Почему? За что?

— За то, что произошло. Я поставил тебя в положение, о котором ты не просила, попытавшись связаться с Олденом. Я не знал, что он уже снюхался с Белиеном. И