Кому дракона с крыльями и замком? - Елена Саттэр

— Как?

— Да в том-то и дело, что никак. Она – брошенная при живых родителях. Слуги и гувернантка. Ужас! Мало того что ни подруг, ни гостей, так у вас с ней нет контакта совсем.

Я шипела разгневанной фурией.

— А знаете, какая она талантливая! Она рисует как настоящий художник. Она добрая, нежная, послушная. Ну вы, ты что, не можете ее по голове погладить разок? Спросить, как она день провела? Что вы за отец такой?!

Он медленно наливался кровью.

— Я сегодня уже не вернусь домой. Мама Рина тоже уезжает, ну, пожалуйста, проведи этот вечер с ней. Книжки почитай, солдатиков пораскрашивай. Пусть она тебе рисунки свои покажет.

— Нет.

— Что нет? — я опешила.

— Всё нет.

Он поднялся и навис надо мной.

— Первое. Ты не уезжаешь!

— Как это? — икнула я от неожиданности.

— Ординарец мне нужен на облётах и отбывает со мной. Твой срок службы продлевается на неограниченное время. Плюс мне нравится, как ты организовала здесь всё. Это раз. Второе. Я улетаю непонятно насколько. Может, изредка буду появляться. Тебе оставляю полные полномочия коменданта. Ты со всем справишься. Принимай все решения. Сейчас напишу приказ. И третье. Мама остается. Ей здесь понравилось, и она хочет удостовериться, что у нас не фиктивные отношения. У нее появились на этот счет подозрения-- нам их надо развеять. И она обязательно должна поверить, что между нами все настоящее.

Я раскрыла широко глаза:

— Каким образом мы должны ей это доказывать?

— А над этим надо подумать и порепетировать. Вот так, например.

Меня резко обняли, притянули к себе и впились губами в мои губы.

Я растерялась настолько, что несколько секунд продолжала таращиться на Сержа, а потом как-то мои глаза прикрылись, руки сами собой поднялись и обвили его шею. Мы стояли и целовались. И мне это понравилось.

Пришла я в себя только в тот момент, когда услышала, что в приемной стукнула дверь и кто-то спросил у Санни:

— Хм, а комендант или еще кто-нибудь здесь имеется кроме вас, милая госпожа?

На что она, видимо, показала на кабинет коменданта. Мы отпрянули друг от друга. В дверь стукнули и распахнули. На пороге возник Адриан. Замер на миг. Окинул нас быстрым взглядом. Хрюкнул и сказал:

— Фиктивная, говоришь.

Я пулей ретировалась, взяла стул и села рядом с Санни. Мысли спутались. Это что сейчас было? Тренировка перед убедительным проявлением чувств перед мамой Риной?

Санни глянула на меня, скосив глаза. Видимо, наша ругань донеслась до ее ушей тоже. А я просто пожала плечами. Сама, мол, ничего не знаю и не понимаю.

Через пять минут мужчины вышли. Серж положил мне на стол листок с приказом о моем возвышении и “полнейших полномочиях”. Потом подошел к Санни и чмокнул ее в затылок, при этом пристально смотря на меня. У Санни распахнулись глаза. А комендант сказал:

— Не переживай, дочь, Татьяна остается.

Потом потянул носом и на запах двинулся к окну, где мирно дремали пять пирогов, один из которых был порезан. И ждали своего часа быть съеденными.

— Это же мне? — он развернулся ко мне. Скорее не так:

— Это же мне, — вот так это звучало.

— Нам, — возник рядом Адриан. Они ухватили по парочке кусков и ушли. Мы с Санни переглянулись и прыснули.

— Ты остаешься? — разулыбалась Санни.

Я вздохнула:

— Пока да.

Ну не буду же я рассказывать про мое задание свыше.

Глава 38

Серж

Где я был? У этого охламона, бездельника и бабника – моего ординарца. Которому сказал:

— Слышь, родной, перевожу тебя на временную полевую службу. Будешь со мной летать.

Подчинённый выпучил глаза:

— А кто вместо нас в ратуше сидеть будет?

— Доброволец в приказно-принудительном порядке, который за неделю, кстати, разгрёб весь твой ужас. И он, то есть она ещё об этом назначении не знает.

Мысль об этом заставила меня про себя довольно улыбнуться. Прямо как груз с плеч упал, когда решил это сделать.

— Да и засиделся ты у меня в кабинете. Крылышками пора помахать.

— Так я не против! Я же завсегда готов. Это ты, шеф, из меня, боевого дракона, кабинетного червя сделал.

Я сдвинул брови, чтоб показать свою строгость. Подействовало. Охламон вытянулся в струнку. Принял вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать меня, то есть начальство.

— В общем, дуй в казарму. Мы на полувоенном положении. Готовься по свистку улетать в дали дальные.

— Есть. А ты куда, шеф?

— Ещё один вопрос решу, даже два вопроса и прибуду. Адриан, если появится и меня будет искать, то пусть в ратуше ищет.

— Будет исполнено.

— Всё. До встречи.

И я рванул в замок к маме. Никогда не думал, что буду это делать – уговаривать, чтоб она осталась. Она тоже не ожидала такого  и насторожилась.

— Мама, понимаешь, Санни только с гувернанткой дома, а с тобой ей веселее будет.

Мама с подозрением сощурилась и поджала губы. Она чувствовала подвох, но никак не могла понять в чём.

Ну не объяснять же мне ей все мои подковёрные игры. Татьяна без мамы невесту изображать не будет. Это я уже понял. И глазки строить, и вообще интерес проявлять. Неправильная она. Не такая, как другие. Но я молодец, я это дело предусмотрел. Никуда она от меня не денется. Так, теперь маму надо подговорить остаться.

Зачем мне это? Затем. Вот не хочу я, чтоб она из образа моей невесты выпадала. Пусть демонстрирует на мне свою привязанность. Целует по утрам. Заботится. Хоть и не по-настоящему. И дочь… Да, неродная, но дочь, и она тоже к ней привязалась. Не отпущу.

И ещё надо намекнуть, чтоб поправдивее свою любовь ко мне демонстрировала. А для этого мама нужна. Повод, так сказать. И понимаю, что всё это игра, но почему-то мне тогда стало так приятно, когда девочки меня с двух сторон поцеловали на завтраке. Такая теплота разлилась внутри, и у меня, как оттаивать начало.

— Так что, мама? Побудешь ещё? Тебя в городе полюбили и так хотят видеть у себя вечерами.

(Это я уже постараюсь обеспечить. Пусть только попробуют не пригласить!)

— У нас ещё недели через три с хвостиком грандиозное событие намечается. День бабушек. Дамы берут своих внуков и внучек и