Нарисуй Италию - Татьяна Александровна Грачева

Эти недели Нелли провела в томительном ожидании, поэтому, наверное, и сдала ЕГЭ без проблем, совершенно не волновалась по поводу баллов, в голове роились другие мысли, более приятные и одновременно шипастые.

После отъезда отца, мама выдержала два дня и снова закатила очередную вечеринку, повод нечаянно подкинула сама Нелька, сдавшая ЕГЭ по математике лучше всех в классе. Вере даже не пришлось листать календарь в поисках бредового праздника. Нелли упросила Сергея врезать в дверь её спальни простецкий шпингалет и получила хоть какую-то видимость защиты от посягательства пьяных гостей. Ничего не изменилось. Мама бежала от одиночества, топила тоску в высокоградусной анестезии и совершенно не переносила тишину в квартире.

Нелли собрала все заработанные и припрятанные в спальне деньги, собиралась сходить в банк и наконец-то завести себе карту. Пришла пора хранить сбережения на поездку в Италию не в щели между подоконником и батареей, а в надёжном месте. Пока же вытянула из «сейфа» пару купюр и снова обновила шевелюру. Неоновый зелёный сменился более приглушённым лиловым и переходом в голубой на нижних прядях. Новым цветом она осталась довольна, с ним даже её карие глаза приобрели загадочный, слегка фиолетовый оттенок.

Немного поразмыслив, Нелли решила всё-таки обзавестись новым нарядом для поездки в загс. Не каждый же день она выходит замуж. С трудом пересилив желание взять с собой Виту, в одиночестве отправилась в магазин. Боялась, что не выдержит и проговорится, для чего ей понадобилось новое платье. По пути зашла в свадебный салон, долго искала свою упавшую от удивления челюсть под пышными юбками платьев стоимостью как подержанная машина. Ушла оттуда без сожаления и купила летний белый комплект, состоящий из топа с открытыми плечами и расклешённой короткой юбки. Повседневная удобная одежда, которую можно смело надеть и на пляж, и в город.

Выйдя из магазина, Нелли впервые задумалась, что её ждёт в новом статусе и куда её повезёт Алексей. Да уж, устроила себе приключение, самое сумасбродное из всех, что она затевала. Волнение пузырилось, щекотало, но не пугало.

За два дня до росписи вернулся отец. В этот раз мама успела замаскировать следы недавних пиршеств, прибрала в квартире, приготовила ужин и накрыла стол. Юрий Михайлович отстранённо, словно через силу, обнял жену, прошёлся по комнатам, выискивая придирчивым взглядом следы попоек. Не нашёл и сел за стол.

— Вера, накладывай.

Сначала ели молча, Юрий Михайлович хмурился, но не озвучивал свои мысли. Нелли ковыряла вилкой пюре, к отбивной вообще не притронулась. Только вчера она придумала себе новую причину для переживаний, и ещё не знала, как реагировать на эти удивительно жгучие волнующие мысли: ожидает ли Алексей от неё выполнения супружеского долга или их брак — это что-то вроде сотрудничества без постельных обязательств?

Юрий Михайлович, проследил за движением вилки в руке Нелли.

— Почему не ешь? Разве мать не вкусно приготовила? Или опять кусочничала перед ужином?

У отца был особый пунктик, связанный с едой. Он вырос в многодетной, довольно бедной семье, часто рассказывал, как туго им приходилось и не хватало еды. Если Нелли плохо ела, воспринимал это чуть ли не как личное оскорбление.

— Вкусно. Просто аппетита нет.

— Что с ЕГЭ по русскому?

— Сдала уже. Всё нормально.

— И математику?

Нелли отложила вилку, пододвинула стакан.

— И её тоже.

Тёплая семейная беседа никак не клеилась. Взгляды всех членов семьи то и дело натыкались на пустующий четвёртый стул. У каждого этот не занятый предмет мебели вызывал свои эмоции. Юрий Михайлович раздражался и злился, мама — поджимала губы, стараясь удержать слёзы, а Нелли просто тосковала, ощущая, как внутри кусается и колется едва притихшее чувство вины.

Ночь накануне росписи она почти не спала. Алексей не позвонил и не написал. Нелли ворочалась в постели, наматывая на ноги простыню, то и дело переворачивала горячую влажную подушку и вздыхала, рассматривая в тусклом свете луны фотографии с видами Италии. В принципе, она накопила достаточно, чтоб осуществить свою мечту, может, и Лёша не будет против этой поездки. Нелли с удивлением отметила, что в мыслях называет его именно так — Лёша.

Заснула она под утро, но стоило солнцу коснуться сомкнутых век, тут же пробудилась, вскинулась, бросилась к телефону и включила экран. Пропущенных звонков не было. До росписи оставалось всего полтора часа, и состоится ли вообще эта роспись, Нелли не знала. Привела себя в порядок, подвела стрелками верхние веки, накрасила губы лиловой помадой. У зеркала задержалась, осмотрела себя с ног до головы, в последний момент заменила белые босоножки на фиолетовые кеды, отложила сумочку и накинула на плечи привычный рюкзак. Если Алексей не приедет, она купит себе огромную пачку чипсов, заберётся в башню, будет орать с десятиметровой высоты на помойных котов и материть зеленоглазого предателя.

Нелли выскользнула из квартиры, незамеченная родителями, вышла из подъезда и едва не столкнулась с Алексеем. Он отступил, оглядел её немного рассеянным взглядом. Не ожидал, что она сменит цвет шевелюры и опознал не сразу.

— Нелли?

— Привет, Алексей Ермолаевич.

Он спустился на одну ступень и только тогда протянул Нелли букет, нарочно выглядящий так, будто Алексей только что самолично собрал его на поле. Среди ромашек виднелись и другие полевые цветы: трогательные васильки, сочные люпины, острые колоски и лохматые маки.

Нелли растерялась.

— Это мне, что ли?

Алексей едва заметно улыбнулся.

— А кому же ещё.

Нелли с опаской взяла букет, понюхала и недоверчиво глянула поверх пёстрых цветов.

— Если не считать выдранных прямо с луковицами тюльпанов, то это мои первые цветы.

— Это печально. Ты готова?

Алексей протянул руку, предлагая помочь спуститься на тротуар, Нелли как обычно проигнорировала его жест.

— Сто лет уже готова.

Он оглядел её одежду, немного задержал взгляд на оголённом животе и кедах. Заодно попытался найти следы от побоев и синяки. Не обнаружив их, расслабился, улыбнулся искренне.

— Ты так поедешь в загс?

Нелли фыркнула.

— Ты тоже не в смокинге, если что.

Она взмахнула рукой, указывая на его одежду. Алексей надел светлые джинсы и белую рубашку с коротким рукавом. Такой же повседневный вид, чуть более праздничный из-за белого цвета. Выглядел он немного взволнованным и более смуглым, чем в тот, день, когда они виделись в последний раз. Волосы стали короче, а с подбородка исчезла тёмная щетина.

Этот месяц он посвятил не только работе. Был на пасеке в Комсомольском: помог откачать первый мёд, собранный с плодовых деревьев и акации, а потом отправился к морю. Полоскал в солёной воде мысли, пытаясь систематизировать их, а некоторые просто принять, как данность.