Мои две половинки 2 - Анна Есина

соскользнул, выпячивая наружу кусочек обнажённой груди вместе с торчащим соском. Грубая мужская ладонь в тот же миг накрыла полушарие.

— Блядь, тигра, я не тормозну, — слабо простонал мне в лицо Илья, комкая и тиская нежную кожу шершавыми пальцами.

Он кусал мои щёки и вылизывал подбородок, спускаясь к шее.

— Хочу тебя до черноты. Если ты против, двинь меня хорошенько.

Он уже добрался до другой груди, втянул губами возбуждённую вершинку и царапнул по ней зубами.

Против? Да я никогда не жаждала его сильнее, чем в эту секунду. Внутри всё болело от желания заполучить его без промедления.

— Всего один разочек, — прошептала, как в бреду, и повисла на крепкой шее, чтобы сесть.

Он помог сначала с этим, потом послушно поднял руки и склонил голову, пока стаскивала кофту. И тут же прижал меня к своему обнажённому торсу. Целовал с тем же голодом, с каким на днях ел при мне пасту. Быстро, с аппетитом, настойчиво и крайне деликатно. Двумя руками погладил живот и надоумился спросить:

— Тебе комфортно будет?

— Чего?

— В смысле, — новый виток круговых движений по коже под рёбрами, — секс не вызывает дискомфорта? Понятно, что я буду осторожен, но тебе вообще понравится?

Клянусь, он покраснел. Жар, идущий от щёк, опалял моё лицо не хуже грелки.

— Всё в порядке, — мельком успокоила и заняла его рот более важными вещами.

На этом его владение человеческой речью закончилось. Следующие пять минут мы перемещались на коленях по матрасу. Я пыталась его раздеть, Илья всюду мешался, потому как не прекращал охаживать моё тело руками. Ласкал всю, воскресшая в памяти каждый миллиметр изгибов, но ниже талии не спускался. Я делала то же самое. Впивалась пальчиками в гладкую кожу, поедала губами всё, до чего могла дотянуться.

Свет в спальне зажегся, когда я добралась до его пупка, просунула внутрь язык и потёрлась носом о манящую твёрдость под трусами.

Рома устроился в качестве зрителя в изголовье. Сел по-турецки, обхватил ладонью восхитительно крепкий член и прокатил вниз, прекрасно зная, что я наблюдаю.

Я улыбнулась ему лукаво, встала на четвереньки, спустила бельё Ильи до колен и с нескрываемым наслаждением облизнула по всей длине. Рома в том же медленном ритме повёл кулаком вверх. Я сомкнула губы на головке. Илья зашипел.

— Я же не помешаю, правда, малыш? — шепнул на ухо муж, смял ладонями ягодицы, спустил мои трусики до лодыжек и перебрался назад.

Привычного напора не было. Он очень бережно взял меня за бёдра, наклонил под нужным углом и вошёл. Замычала в приступе дичайшей истомы. Ощущения захватили целиком. Ромка неспешно напирал сзади, Илья мягко толкался мне в рот, придерживая за подбородок. И меня уносило быстрее, чем когда-либо.

Рома собрал грудь в ладонь и прижал сосочек ногтем, слегка оттягивая.

— Моя тугая девочка, — похвалил, когда я непроизвольно стиснула его внутри и так же плотно обхватила губами член Ильи. — Так громко чмокаешь. Хочу твой ротик себе.

Я тут же выпрямилась и хотела к нему развернуться. Илья изловил моё лицо пятернёй, но не сдавил до хруста челюсти, а погладил и спросил, заглядывая в глаза:

— Хочешь быть сверху?

Я думала, он предлагает оседлать его бёдра, но почему-то моя попа очутилась у него на груди, а разнузданная улыбка скрылась у меня между ног, и через мгновение по всему телу прокатилось цунами дрожи — это Илья толкался в меня языком и вместе с тем стимулировал предательски горячую точку подушечкой пальца.

Выла я знатно, даже с заткнутым ртом. Рома не напирал, двигался навстречу очень лениво, находя куда большее удовольствие в том, что происходило со мной, нежели в собственной близящейся разрядке.

Душа отлетела под потолок. Тело напиталось блаженством до краёв. Меня вскинуло, закружило и разметало на части. Попасть в эпицентр урагана и то было бы не так ошеломляюще. А тут вжух, вжух, вжух и радужные искры перед глазами.

Меня уложили на бок, зажали с обеих сторон сильными телами и просто дали пережить это безумие. Я вытирала слёзы о Ромкину грудь и жалась попой к Илье.

— Ревёшь-то чего? — ворковал муж, перекладывая всклоченные волосы за ушко.

— Мне хорошо, — всхлипнула.

— Так улыбаются, когда хорошо, — подсказал Илья и накрыл собой всю спину, как одеялом.

— А мне чересчур хорошо. До слёз.

— Глупая тигра, — покачал головой мой тёмненький.

Я с наслаждением развалилась между ними, потом вдруг сообразила:

— Вы же не?..

— Спи давай, плаксивый пухляш, — Рома накрыл всех троих одеялом и вслух пожаловался: — Вот был бы у нас умный дом, можно было приказать Алисе, чтобы погасила свет. Но чего нет, того нет. Так что, Илюх, метнись кабанчиком.

— Ну ты борзый, блонди.

— А ну цыц оба, — врубила командный тон и закинула ногу на Ромку. — Мы ещё не закончили, да, Илюш?

Потёрлась ягодицами о жаркую твёрдость.

— И ты так спокойно дашь ему себя? — ревниво укорил Рома, а сам аж простонал мне в рот, когда ощутила настойчивое вторжение.

— А ты хотел, чтобы отказала? — с паузами через каждое слово выговорила вопрос.

— Вряд ли, — не согласился он, — мне нравится смотреть на то, как тебя берут.

Он откинул одеяло, подхватил мою ногу под колено и поднял высоко. Илье пришлось чуть сместиться.

— Сонь, скажи, если вдруг излишне увлекусь, — попросил он хрипло и добавил в свои движения размах: почти целиком выходил и плавно возвращался обратно. Всё быстрее и требовательнее.

Я гладила Ромку и голодно искала его губы. Он целовал, но сильнее хотел наблюдать, как во мне двигается член его брата.

Илья впился зубами в мой затылок.

— Мне можно кончить в тебя, тигра?

— Да, Илюш, да.

— Сонь, убери, пожалуйста, руку, — попросил Рома. — Я так кончу через секунду.

Я послушно закинула ладонь назад, отыскала голову Ильи и перетащила к себе для поцелуя.

Он дёрнулся в последний раз, задрожал всем телом и затих. Водил губами по моим, но с такой заметной медлительностью, что мне даже взгрустнулось на миг. Не помню, чтобы в отношениях он был таким. На первых порах да, когда нужно было меня приручить, а после ласка и трепет из него испарялись по капле, выпячивая неприглядную сущность садиста.

Сегодня же он казался разительно другим. Живым, осторожным, очень чутким. Илюша в режиме деликатной заботы — давненько мы такого не видали.

Я перевернулась на другой бок, подставила себя Ромке и с глупейшей эйфорией ощущала, как он толкается всё глубже.

Глаза Ильи словно сияли изнутри. Он жадно рассматривал моё лицо, пока Ромка раскачивал наши тела, и у меня сердце щемило