Сумрачный ворон - Александра Дегтярь

мне мужчин, но, очевидно, близких к герцогу Корвусу и маркизу Боа, разделяли с нами скорбь. По лицу графа читалось, что и ему они были не знакомы.

Графиня Вагаро, словно заправская актриса, изливалась слезами, являя миру скорбь вселенского масштаба. Я же, понурив взор, скромно застыла у края гроба. Вот и все.

Закончив с тягостной церемонией, мы в гнетущей тишине вернулись в особняк, где после поминального обеда мистер Тревье должен был огласить завещание новопреставленного. Дан из уважения к отцу Елены хранил благородную дистанцию со мной. Еще пара часов в этом доме — и прощай, герцогство Рейпс, прощай навсегда.

Поминальный обед утонул в той же звенящей тишине. Я, не притрагиваясь к еде, лишь делала вид, что ем, украдкой наблюдая за лицами, собравшимися за столом.

Графиня многозначительно переглядывалась с сыном. Еще бы, ведь сегодня они официально получат отказной документ, подписанный мной в их пользу.

Дождавшись окончания трапезы, я велела слуге позвать поверенного. Не дожидаясь, пока лакей отодвинет мой стул, я поднялась и, ни на кого не глядя, направилась в кабинет Маркуса.

Остальные последовали за мной. Войдя в кабинет, каждый занял свое место. Я присела на диванчик рядом с отцом Елены и Даном. Справа в креслах, хищными птицами на ветке, восседали графиня и ее сын.

Долгий, немигающий взгляд Алекса, полный нездорового интереса, заставил меня поежиться. Впрочем, Ворон, заметив это, и бровью не повел.

В кабинет неспешно вошел мистер Тревье. В руках он держал небольшой портфель, его сопровождали констебль и два полицмейстера. Поверенный прошествовал к столу и опустился в кресло Маркуса.

— Приступим, — сухо произнес он, извлекая из портфеля завещание. — Я, Маркус, герцог Рейпс, осознавая, что дней, отмерянных мне, осталось немного, и находясь в трезвом уме и ясном сознании, в присутствии свидетелей… — далее последовало перечисление всего движимого и недвижимого имущества, которым владел мой почивший супруг. — …распоряжаюсь… — Маркус, ты удивил меня! Выделив каждому слуге скромную сумму в несколько монет низкого номинала, он также указал банковский счет, предназначенный исключительно для выплаты жалования слугам, оградив его от посягательств наследников. Сволочь, но с принципами! — Также назначаю своего кузена, графа Алекса Вагаро, прямым наследником моего герцогского титула и родовых земель. — На лицах Артемисы и Алекса расцвело ликование. — Моей законной супруге, герцогине Елене Рейпс, в девичестве герцогине Корвус, я оставляю все свое состояние: все счета в банках, четыре мануфактурные фабрики и два литейных завода, коими она может распоряжаться вплоть до совершеннолетия нашей совместной дочери, леди Энн Рейпс. Данное имущество останется за моей дочерью и после вступления ее в брак. В случае безвременной кончины леди Энн Рейпс, за неимением у нее прямых потомков, все имущество перейдет под защиту короны, где в дальнейшем право наследования будет установлено канцелярией Его Величества. Также после моей кончины леди Елене Рейпс перейдет в ее полное распоряжение замок в графстве Икторн и прилегающие к нему земли, кои являлись ее приданным. — По мере того, как поверенный зачитывал завещание, я слышала, как графиня Вагаро судорожно хватает ртом воздух. А мистер Тревье, не обращая внимания на ее удушливые вздохи, продолжал: — Далее прошу леди Елену Рейпс оказывать попечительство приюту Святых братьев в этом же графстве, где на данный момент находится мой бастард. Его я не признаю законным наследником.

Графиню, леди Артемису Вагаро, я упоминаю в завещании, как она того и просила — шутка. Графине Артемисе Вагаро не достанется ничего, кроме одежды, что будет на ней в момент оглашения моей последней воли. Женщине, выбросившей на свалку бастарда, я отказываю во всем.

Раздался глухой стук: графиня рухнула на пол без чувств. Итак, у них с Маркусом был ребёнок. Вот оно что…

Алекс привёл мать в сознание, помог подняться с пола бледной, как мел, графине и покинул кабинет вместе с ней.

Ошарашенная я сидела, боясь пошевелиться.

Когда мы с Даном и герцогом Корвусом остались наедине в кабинете, отец Елены, наконец, нарушил молчание:

— Что ж, полагаю, все закончилось благополучно. Я лишь кивнула в ответ. — Домиан, ты завершил расследование смерти герцога Рейпса? — спросил он у Ворона.

— Да, — коротко ответил Дан, — осталось лишь облечь это в формальность отчета.

— В таком случае через час выдвигаемся, — бросил герцог, покидая кабинет.

Вслед за ним исчез и Ворон, оставив меня наедине со звонкой тишиной кабинета. Смахнув слезы облегчения, я поспешила в свою комнату, чтобы собрать вещи. Уже была практически у цели, когда внезапная, острая боль пронзила затылок, и тьма поглотила меня.

Похищение

Кап… кап… кап… Издалека, словно из самой глубины забытья, доносилось мерное падение капель. Кап… кап… кап… Этот монотонный звук был первым, что пробился сквозь пелену оглушающей пустоты. Голова гудела растревоженным ульем, тошнота подкатывала волнами — явные признаки крепко полученного сотрясения.

Сознание медленно прояснялось, фиксируя первое — я висела. Подвешенная за руки. Уже неплохо, хоть и не вниз головой.

Веки разомкнулись сначала узкой щелью, пытаясь увидеть хоть что-то. Затем, распахнула глаза полностью, пытаясь объять окружающую тьму. Превозмогая пульсирующую боль в затылке, я запрокинула голову, насколько позволяла натянутая веревка. Веревка эта крепко связывала руки и была перекинута через свисающий ржавый крюк под самым потолком.

На мне не было одежды, лишь стылый воздух касался обнаженной кожи, пробирая до костей. Босые пальцы едва доставали до щербатого, неровного пола. Еще один маленький плюс: если что, падать невысоко. Глаза постепенно привыкали к мраку, позволяя различать смутные очертания то ли подвала, то ли заброшенного склада.

Вдоль правой стены высились ящики, нагроможденные друг на друга в хаотичном порядке, слева от меня располагался грубо сколоченный стол, на котором лежали различные инструменты: ножи, иглы, тиски.

М-да, Сумрак, везет же тебе… Обложив похитителей забористым матом, я начала прикидывать варианты освобождения. Прежде чем меня хватятся, пройдет совсем немного времени. А значит, и тот, кто провернул это похищение, появится совсем скоро.

Вдобавок ко всему, мучительное желание посетить уборную терзало меня. Мочевой пузырь требовал немедленного облегчения. Взвесив все за и против, я решилась на этот шаг. Лучше здесь и сейчас, в одиночестве, чем на глазах похитителей.

Чтобы не окоченеть от холода, я принялась за дыхательную гимнастику, разгоняя жизненную энергию по замерзшему телу. Пусть в этом мире нет магии, но власть над собственным телом у меня не отнять.

Время тянулось мучительно долго. Когда в коридоре заиграли отблески фонаря, по моим приблизительным подсчетам, наступила ночь. Притворившись испуганной, я замерла в ожидании начала представления. Интересно, кто же появится первым: Артемиса или Алекс?