Бесстыжий - Мишель Хёрд

с этими детьми, — самая большая трагедия нашего города.

Я сжимаю руки на коленях, готовясь к тому, что услышу.

— Как тебя зовут? — спрашивает Мэгги, пока облако дыма клубится вокруг ее головы.

— Иви Коул, — шепчу я.

Мэгги начинает часто моргать, становясь эмоциональной.

— Хорошо хоть, что у тебя фамилия отца. Это хорошо, — говорит она, кивая самой себе.

— Хейден Коул? — спрашиваю я, чтобы убедиться, что у меня правильное имя.

— Да, Хейден Дин Коул и Жозефина Бейли. Ты должна знать, что твои родители очень любили друг друга.

Я облизываю пересохшие губы и спрашиваю:

— Что с ними случилось?

Мэгги делает последнюю глубокую затяжку, прежде чем затушить сигарету в переполненной пепельнице.

— У меня есть кое-какие вещи Джои. Не хватило духу их выбросить.

Пока она встает и шаркает из комнаты, я кусаю нижнюю губу, а правая нога начинает нервно подпрыгивать. Мэгги быстро возвращается с обувной коробкой. Не считая пожелтевшего от времени картона, коробка в лучшем состоянии, чем все остальное, что я видела в этом городе.

— Джо Бейли был отмечен самим дьяволом. Это твой дедушка. У него была злобная натура, а выпивка только усугубляла дело. Твоя бабушка умерла, рожая твою маму, точно так же, как твоя мама умерла, рожая тебя.

Печаль о женщине, которую я никогда не знала, заливает мое сердце. Глаза начинают гореть, и я изо всех сил сдерживаю слезы.

Мэгги открывает коробку и достает выцветшую фотографию. Она протягивает ее мне, и когда вижу молодую пару, улыбающуюся в камеру оттуда, где они сидят за этим самым столом, все расплывается перед глазами.

Я быстро моргаю, желая впитать все о них. Девушка красивая, и ее улыбка такая широкая, что кажется, будто у нее нет никаких забот. У нее такие же буйные рыжие волосы, как у меня. Мы могли бы быть близнецами.

Мой взгляд переходит на лицо отца.

— У тебя папины глаза. Все девушки в городе сходили с ума по этому парню.

Слеза выкатывается из глаза, и я смахиваю ее тыльной стороной ладони.

— Но он любил мою маму, — шепчу я, осторожно проводя большим пальцем по их лицам. Это самое близкое, что я когда-либо подберусь к прикосновению к ним.

— После похорон я спросила Джо, что с тобой случилось. Он так и не ответил. Он унес секрет в могилу через неделю после смерти Джои. Утопил себя в бутылках бренди.

— Сколько лет было маме, когда она родила меня? — У меня столько вопросов о родителях, но этот приходит в голову первым.

— Ей было восемнадцать. Джои и Хейден были школьными возлюбленными. Бобби сделал твою маму честной женщиной. Они обручились перед тем, как он уехал служить своей стране.

Еще одна слеза скатывается по щеке, но на этот раз я не вытираю ее и шепчу:

— Он погиб на службе?

— Хейден был единственным ребенком. Его мама, — она делает паузу, чтобы закурить сигарету, — твоя бабушка, умерла, когда он был в выпускном классе. Этот парень работал до изнеможения, чтобы закончить школу. У него был такой потенциал. Мы все думали, что Хейден и Джои выберутся из этого города и проживут сказочную жизнь в большом городе.

Мэгги допивает чай, прежде чем снова залезть в коробку. Она достает стопку писем, аккуратно перевязанных бледно-розовой лентой.

— Это письма, которые твой папа писал со службы. Я не смогла найти ни одного после смерти твоей мамы. Я пыталась написать на адрес, указанный на обороте, чтобы выразить Хейдену соболезнования, но так ничего и не получила в ответ.

— Он вернулся сюда после службы?

Мэгги пожимает плечами, и мое сердце начинает стучать в груди.

— Никто не знает, что случилось с Хейденом. Я предполагала, что он погиб. Он так и не вернулся сюда.

Крошечный росток надежды пробивается сквозь мою печаль.

— Он мог быть еще жив?

Мэгги выдыхает.

— Хейден жил ради Джои. Если он и выжил в армии, как же грустно знать, что ему пришлось продолжать жить без нее.

Мэгги достает из коробки простое серебряное кольцо.

— Это кольцо твоей мамы. — Дрожащими пальцами я беру его у Мэгги. Она наклоняется ко мне. — Надень. Посмотрим, подойдет ли.

Моя грудь переполняется эмоциями, когда я надеваю кольцо на левую руку. Оно немного велико, поэтому я перемещаю его на правую.

Удовлетворенная улыбка появляется на морщинистом лице Мэгги.

— Тебе следует носить его. Джои и Хейден хотели бы этого.

Я гощу у Мэгги еще пару часов, слушая истории о моих родителях и их любви, прежде чем встать, чтобы уйти.

— Большое спасибо, что согласились меня принять, и спасибо, что хранили мамины вещи все эти годы.

— Пожалуйста, Иви. — Ее взгляд скользит по мне, и она гордо улыбается. — Знаешь, утешительно знать, что их любовь пережила трагедию.

Я хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду.

— Это ты, дитя. Ты — живое доказательство любви Хейдена и Джои. Это дает моему старому сердцу немного покоя.

Я обнимаю Мэгги и, улыбнувшись ей напоследок, ухожу богаче, чем пришла. У меня есть фотография родителей, письма от папы и мамино кольцо.

Но самое важное — они никогда меня не бросали.

ГЛАВА 26

РЕТТ

Выхожу из душа, натягиваю рубашку и джинсы, надеваю ботинки, хватаю ключи от машины и телефон.

Проводить субботние вечера в «Сенсес» стало для меня привычкой. Это эксклюзивный клуб. Дорогой входной билет отсеивает сброд.

Пока еду в клуб, мысли в который раз возвращаются к Иви. Не знаю, как к ней подступиться. Я перебрал все — от простого появления у ее квартиры до найма чертовой группы, чтобы спели серенаду. Усмехаюсь последней идее, думая, что это, пожалуй, перебор.

Паркую машину, выхожу и иду к входу. Вышибала, который ненамного крупнее меня, обыскивает меня, прежде чем пропустить внутрь. Плачу пятьсот долларов за вход и прохожу в раздевалку. Снимаю одежду и, как всегда, оставляю только боксеры.

Надеваю маску на лицо, закрывая область вокруг глаз. Маска не особо скрывает