Снова почувствуй - Мона Кастен

Даже не подумаем.

Я услышала, как громко залаял пес и охранник заорал нам вслед.

Исаак передо мной подбежал к забору и пролез через него. Потом поднял кусок сетки.

– Давай же, Сойер! – прошипел он.

Сердце колотилось так сильно, что я испугалась, как бы оно сейчас не выскочило у меня из груди. Я протиснулась сквозь проволоку.

– Немедленно остановитесь!

Исаак схватил меня за руку и потащил за собой. Проклятье, а он быстрый. Одной рукой я придерживала фотоаппарат, пока мы пересекали парковку и неслись к прилегающей лесной зоне. В какой-то момент собачий лай затих. Тем не менее мы не затормозили, а, спотыкаясь о мелкие заросли и ветки, неслись по одной из пешеходных троп вглубь леса.

– Не могу больше, – прохрипела я и согнулась пополам, чтобы опереться руками на колени. Начала жадно глотать ртом воздух.

И тут внезапно услышала звук, совершенно не подходящий к ситуации, в которую мы только что угодили. В отличие от меня Исаак не задыхался.

Он смеялся. По-настоящему громко смеялся.

Вот псих.

Я уперла руки в колющие бока, сдула с потного лба прядь волос и вскинула на него взгляд.

Он закинул руки за голову и поднял лицо к небу. И смеялся.

Никогда еще я не видела его таким.

Он был необыкновенно красив.

Не отрывая взгляда, я нащупала камеру и подняла ее к глазам. Плевать на фон или на то, что свет отбрасывал яркие пятна на его грудь и нос. Главное, что это по-настоящему.

Когда щелкнул затвор, Исаак посмотрел на меня. С улыбкой покачал головой.

– И что ты только со мной делаешь? – спросил он.

А я чуть не задала ему тот же вопрос.

Вечером у нас с Исааком снова была совместная смена в стейк-хаусе. В районе половины восьмого зашла Доун и уселась за барную стойку. Она покрутила головой в поисках Исаака, который в это время накрывал на один из столиков.

– Он хорошо выглядит, – отметила она, качнув головой.

– Знаю, – процедила я сквозь стиснутые зубы.

В морозильнике под мойкой открутился винтик и потерялся среди кубиков льда. Я искала его минут двадцать. У меня уже онемели руки.

– То есть, – невозмутимо продолжила Доун, – он и раньше хорошо выглядел. Но теперь в нем появилось что-то смелое, с новой прической и всем остальным.

– Мм, – промычала я. Я почти не сомневалась, что у меня вот-вот отвалятся пальцы.

– Изначально этот проект казался мне плохой идеей. Но сейчас? – На меня упала тень, и я поняла, что она перегнулась через прилавок и посмотрела на меня вниз. – По-моему, ты очень даже идешь ему на пользу.

Я пробубнила что-то нечленораздельное.

– Прекрати бурчать и поговори со мной. Иначе я всем расскажу, что недавно застукала тебя с лоскутным одеялом моей бабушки, – заявила Доун.

Я тут же подняла голову и стрельнула в нее взглядом, сощурив глаза.

– Не было такого.

Она пошевелила бровями:

– О нет, было. Ты в него укуталась и напоминала буррито. У меня даже есть фото-компромат.

Я застыла:

– Врешь.

Ухмылка Доун стала дьявольской.

– Так и знала, что когда-нибудь мне это пригодится. У тебя же почти нет слабых мест, поэтому я срочно нуждалась в рычагах давления.

– Сойер боится щекотки, – неожиданно раздался надо мной голос Исаака. Он прошел через распашную дверь, а я даже не заметила.

Доун выпрямилась:

– Правда?

– Нет! – воскликнула я в тот же момент, когда Исаак сказал: «Да».

Теперь она заулыбалась еще шире:

– Спасибо, Исаак. Я перед тобой в долгу.

Исаак начал готовить заказанные напитки, которые я еще не успела сделать.

– Фотка с буррито? – спросил он, наклонился ко мне и насыпал льда в три бокала.

– Я поймала Сойер, когда она спала под одеялом моей бабушки. Она выглядела так мило, я просто обязана была ее снять. Благодаря этому я теперь смогу ее шантажировать, если снова будет вредничать, – гордо пояснила соседка.

– Я уничтожу эту фотографию, Доун, – прорычала я. Все еще никакого винтика. У меня вырвалось негромкое ругательство.

– Но не раньше, чем я ее увижу… о боже. Это действительно очень мило, – произнес Исаак.

Я задрала голову вверх. Исаак с широкой улыбкой рассматривал изображение на мобильнике Доун. Вскочив, я хотела его перехватить, но рука не слушалась и так онемела, что просто шлепнулась на стойку, как дохлая рыба.

– Покажи сейчас же, – потребовала я и послала Доун свой убийственный взгляд.

К сожалению, к этому времени он с ней уже не срабатывал.

Она держала телефон в метре от меня, на такой высоте, что мне пришлось прищуриться, чтобы разглядеть картинку на дисплее.

В самом деле.

Эта зараза сфотографировала меня, пока я спала. Завернутая в уродливое одеяло ее бабушки, которое оказалось намного уютнее и приятнее на ощупь, чем выглядело.

– Ты же в курсе, что снимать кого-то во сне – это жутко, да? – уточнила я и потерла ладони друг об друга. Пальцы вообще ничего не чувствовали.

– Говорит та, которая фотографировала меня полуголым в раздевалке, – пробормотал Исаак.

– Что? – воскликнула Доун.

– Предатель, – шикнула на него я.

Исаак просто усмехнулся, поставил полные стаканы на поднос и понес их посетителям, сидящим за одним из столиков.

А я вернулась к поискам винтика. Где-то же эта проклятая штука должна быть. Лед постепенно начинал таять, не говоря уже о боковых стенках ящика, которые полностью обледенели, так как крышка больше не закрывалась должным образом.

– Ты фотографировала Исаака голым? – спросила Доун через какое-то время.

– Если захочешь увидеть фотки, я наябедничаю Спенсеру.

– У него с этим нет проблем, поверь мне. Иногда мы вместе смотрим фан-видео с One Direction и на полном серьезе спорим, кто из них самый сексуальный.

– Вы такие странные.

– Я знаю.

На миг подняв глаза, я увидела ее мечтательную улыбку.

Меня саму удивляло, как сильно я радовалась, что она счастлива.

– Я все еще хочу увидеть фотографии Исаака, – вдруг сказала Доун.

– Только когда они будут готовы. Не раньше.

– Их тоже вывесят? Как в прошлый раз те, с одеждой? Они, кстати, просто огонь.

– Спасибо, Доун, – ответила я, пока трясла руками и двигала пальцами, чтобы к ним опять прилила кровь. – Зависит от того, понравятся ли они моей преподавательнице.