Темный выбор - К. Бузер

— Ты сказала это, когда мы тебя спасли, — она выглядит так, будто не верит мне, поэтому я добавляю: — Ты была без сознания.

Роуз заметно сглатывает, и я готовлюсь к ее ответу. По ее нерешительности ясно, что мне это не понравится.

— Лиам, — начинает она, ее голос тихий, но ясный. — Лиам мой сын.

У нее есть ребенок? — Сколько ему?

— Ему сейчас шесть недель.

Подождите. Что?

— Ты была беременна, когда мы встретились?

Она смотрит на меня озадаченно, словно не понимает моего вопроса. — Нет. Я забеременела той ночью. Ты его отец.

Я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз я был удивлен и молчал, потрясен до такой степени, что мой разум отключался в ответ. Из всех возможностей это была не одна из них. На самом деле, эта мысль даже не приходила мне в голову как вариант. Потому что это невозможно.

— Что? — неубедительный вопрос, я знаю, потому что я правильно ее услышал в первый раз. Это просто единственное слово, которое образуется.

— Лиам. Он твой сын, — объясняет она, прежде чем опустить глаза на свои сцепленные руки. Она заламывает пальцы, нервная привычка, с которой я знаком, и продолжает: — Мне жаль, что я не пришла к тебе, чтобы рассказать о нем раньше. Я сама не знала, пока не стало слишком поздно, и я не могла вернуться, чтобы рассказать тебе в тот момент, потому что…

— Это невозможно, — я прерываю ее бессвязную речь. Мой тон не резкий, но и не ласковый.

Она поднимает глаза и встречается с моим жестким взглядом. Она хмурится, когда понимает, что я сказал.

— Это вполне возможно, Майкл. Мы не использовали презерватив, помнишь?

— Нет, ты не понимаешь. Я не могу быть отцом, потому что… — я делаю глубокий вдох и провожу рукой по лицу. Я знаю, что должен это сказать, но как только я это сделаю, я уже никогда не смогу забрать свои слова обратно. Она так уверена, что я отец ее ребенка, и вот я здесь, чтобы разрушить ее веру и стать худшим человеком в мире. Успокоив нервы, я признаюсь в своей темной тайне. — Потому что я бесплоден, Роуз. Я не могу иметь детей.

— Бесплоден?

— Мне сказали это за несколько месяцев до нашей встречи. Вот почему я сказал не беспокоиться о презервативе той ночью. Я собирался сказать тебе, но у нас не было времени, а потом ты ушла.

Краска поднимается по ее шее, пока ее лицо не краснеет. Она смотрит на меня таким жарким взглядом, что даже мои демоны вздрагивают от жара.

— Значит, тебе сказали неправильно, потому что ты отец.

— Роуз, ты уверена, что там не было кого-то…

— Майкл, если ты собираешься предложить, что я раздвинула ноги для другого мужчины на следующий день после того, как мы занимались сексом…

— Это не…

— Я ни с кем не спала после тебя, и прежде чем ты спросишь, последний раз у меня был секс за год до нашей встречи. Я не лгу. И если ты думаешь, что я такая девушка, то, может, тебе вообще не стоит быть в жизни Лиама. Я бы лучше растила его одна, чем с тем, кто так думает о его матери.

Воздух в комнате внезапно готов взорваться, и, будучи глупым человеком, я чиркаю спичкой. Не спрашивайте меня, почему я это делаю. Может, это из-за того, как ей удается обвинить меня в том, что я какой-то бездельник и жалкое подобие мужчины, и все это в одном дыхании. Или, может быть, это месяцы сдерживаемого разочарования, сексуального и прочего, все из-за того, что эта маленькая вспыльчивая соблазнительница неосознанно блокирует меня.

В любом случае, я беру весь коробок спичек, обмакиваю его в бензин и бросаю в тлеющий огонь между нами.

— Серьезно? Ты собираешься растить этого ребенка одна? Ради всего святого, Роуз, я нашел тебя на аукционе по торговле людьми для сексуальной эксплуатации. Так что расскажи мне. Каково это — ответственное воспитание? Если бы я тебя не нашел, тебя бы сегодня изнасиловали, а может, даже убили.

— Как ты смеешь, — шипит она, ее зеленые глаза предупреждающе сверкают. — Я была счастлива, живя вдали отсюда. Я не просила, чтобы меня продавали, как кусок мяса на гребаном аукционе, Майкл. Меня похитили, высокомерный ты придурок. Я ничего не сделала, а только дала Лиаму лучшую жизнь, какую только могла, и буду продолжать это делать, с его отцом или без него.

— Кстати, где же тогда Лиам? Его тоже продали сегодня?

— Нет. Конечно, нет. Он в безопасности, — теперь ее голос звучит намного тише, а боль на ее лице грубая и честная.

Этого достаточно, чтобы остановить мой бурлящий гнев. Как раз когда я собираюсь спросить больше о ее сыне, раздается стук в дверь. Я поворачиваюсь к ней. — Что?

Секундой позже мой брат просовывает голову внутрь. — Папа хочет видеть нас в доме.

Я замечаю, как Роуз шевелится в дверях ванной, и бросаю на нее взгляд. Ее глаза метаются между Рафаэлем и мной, на ее лице явственно видны замешательство и шок. О, точно.

— Роза, это мой брат-близнец Рафаэль. Рафаэль, познакомься с Роуз.

— Привет, — говорит Рафаэль с той же очаровательной улыбкой, которой мы оба известны.

— Привет, — бормочет Роуз, и на ее щеках появляется легкий румянец.

Сильная ревность вспыхивает в моей груди при виде этого, и мне внезапно хочется придушить брата. Он не имеет права так улыбаться ей, не говоря уже о том, чтобы заставить ее покраснеть. Может быть, Роуз нужно напомнить, какому брату она принадлежит. Даже если она злится на этого брата.

— Скажи папе, что я приду к нему, когда буду готов, — говорю я ему, отмахиваясь.

— Майкл, — предупреждает меня Рафаэль, игнорируя мое отстранение.

Я бросаю на брата взгляд, который говорит ему, что я не сдвинусь с места. — Я не оставлю Роуз, когда она только что проснулась.

— Он был настойчив.

— Мне все равно. Я не оставлю ее…

— Иди, — тихий голос Роуз прерывает нарастающее между нами тепло, и я поворачиваюсь к ней. Стоя в дверях, она внезапно выглядит измученной, и мой гнев немного утихает. — Со мной все будет в порядке. В любом случае, мне нужно еще немного поспать. Душ действительно расслабил, и обезболивающие действуют. Я устала.

Я никогда не видел, чтобы ибупрофен вызывал сонливость. Но ладно. Я позволю ей высказать свои оправдания, если это заставит ее почувствовать себя лучше. В любом