Телохранители тройного назначения - Лили Голд

— Повернись.

Он колеблется, небольшая морщинка появляется на его лице.

Я делаю паузу.

— Кента?

Он поворачивается, открывая моему взгляду свою спину. Мой рот приоткрывается.

Да, его татуировка великолепна. Это замысловато изображенный феникс, поднимающийся из столба дыма. Детальная проработка невероятна. Я вижу каждое отдельное перышко на крыльях птицы.

Но это не то, что привлекает мое внимание. Я наклоняюсь вперед, чтобы рассмотреть поближе. Под густыми чернилами кожа покрыта ужасного вида шрамами, пересекающими его спину крест-накрест. Некоторые из них толстые и вздувшиеся, а другие тонкие, словно от лезвия ножа. Едва ли миллиметр его кожи остался невредимым.

На секунду я застываю, гнев поднимается во мне. Тот, кто ранил Глена, добрался и до Кенты. Они порезали его. Они искромсали ему спину. Кипя от злости, я наклоняюсь и целую цветок огня, струящийся изо рта феникса. Кента расслабляется подо мной.

— Есть что-нибудь, чего я не должна делать? — тихо говорю я.

Я практически слышу как он улыбается.

— Я в порядке, Брайар. Правда.

— Хорошо. — Я опускаю руки к его ремню и тяну. — Тогда снимай свои штаны.

Он смеется, соскальзывает с кровати и сбрасывает брюки. У меня практически слюнки текут, пока я пялюсь на его мускулистые бедра и обтягивающее черное нижнее белье. Он хочет вернуться на кровать, но я кладу руку на его пресс, прижимая его к стене.

— Стой там, — приказываю я, мой голос внезапно охрип. — Сними свое нижнее белье.

Он молча скидывает свои боксеры, оставляя их на полу. Он большой. Наверное, не такой большой, как Глен, но все равно такой большой, что у меня от нервов сжимается живот.

— Не двигайся, — шепчу я, обхватывая пальцами его стояк. Я провожу кончиками пальцев по нежной, бархатистой коже. Кента вздрагивает, но остается неподвижным. Я чувствую, как он пульсирует в моей руке.

Взглянув на него, я падаю на колени. Он резко втягивает воздух. Я наклоняюсь вперед и целую каплю его возбуждения, блестящую на головке. Жар пронзает меня, когда я ощущаю пьянящий мужской вкус во рту. Я не ожидала, что он такой вкусный.

— Ты должен будешь сказать мне, если я сделаю что-то, что тебе не понравится, — мягко говорю я, щелкая языком, чтобы слизнуть следующую появившуюся капельку влаги. — Я никогда не делала этого раньше. — Он застывает, удивленный, и я смеюсь. — Я знаю, знаю. Все думают, что я следующая Вавилонская блудница[32]. Но, честно говоря… — Я оставляю поцелуй под его стволом. — Мне никогда раньше не хотелось становиться на колени перед мужчиной.

— Я так не думаю о тебе, — говорит он хрипло.

Я поднимаю на него взгляд. Его взгляд темный и затуманенный, сфокусированный на мне.

— Я знаю это, — шепчу я, затем обхватываю его губами, заглатывая так глубоко, как только могу.

Реакция не заставляет себя ждать. Кента задыхается, отчаянно дергаясь на моем языке. Он удивительно приятно ощущается у меня во рту; восхитительно твердый и мягкий одновременно, как горячий железный прут, завернутый в бархат. Я радостно мычу и начинаю двигаться, двигая ртом вверх и вниз по его длине. Всё тело Кенты дрожит подо мной. Еще больше предэякулята появляется на его головке, и вместо того, чтобы лизнуть, я начинаю сосать, сильно.

Его руки опускаются к моей голове, пальцы запутываются в моих волосах, когда его колени подгибаются.

— Брайар…

— Тсс, — говорю я ему. — Не двигайся. — Звук, полный боли, исходит из его горла. Я сосу в течение следующих нескольких минут, сохраняя сильное давление своих губ. Ровные, непрекращающиеся толчки у меня во рту становится всё более отчаянным, и его бедра начинают дергаться под моими руками.

— Брайар, пожалуйста, милая… — Руки Кенты скользят по моим волосам. Я поднимаю на него взгляд. Его красивое лицо напряжено, искривлено от удовольствия и агонии. — Пожалуйста, просто… пожалуйста, позволь мне прикоснуться к тебе, — умоляет он. Горячее чувство силы захлестывает меня, и я улыбаюсь. Прямо сейчас я — та, кто всё контролирует. И это потрясающее ощущение.

Я слегка отстраняюсь, чтобы произнести:

— Скажи мне, — шепчу я. — Когда будешь близок к тому, чтобы кончить.

Он медленно кивает, его грудь тяжело вздымается. Я продолжаю отсасывать ему, двигаясь вверх и вниз по его длине, и просовываю одну руку между своих бедер.

Кента опускает взгляд и замечает, что я трогаю себя. Очевидно, это его переломный момент. Его бедра выгибаются, и он вздрагивает всем телом, сильно дергая меня за волосы.

— Брайар… — вскрикивает он. — Остановись! Иисусе, милая, я не могу…

Я осторожно отстраняюсь, пока он не выскакивает у меня изо рта. Тяжело дыша, Кента крепко сжимает основание своего влажно блестящего члена в кулаке. Я поднимаю на него взгляд.

Он на грани. Его щеки и губы покраснели, хвост растрепался, а золотистая грудь слегка блестит от пота.

— Пожалуйста, — снова говорит он низким и умоляющим голосом. — Позволь прикоснуться к тебе.

Я рассматриваю его мгновение, затем встаю, обвиваю руками его шею и притягиваю его рот к своему. Он стонет, крепко целуя меня в ответ, его язык проникает в мой рот. Я дрожу рядом с ним. Все мое тело словно в огне. Рука Кенты скользит вверх по моей спине, сжимая в кулак ворот моей рубашки.

— Могу я её снять?

Я поднимаю руки, позволяя ему стянуть рубашку через голову. Она падает на пол, и он молча смотрит на мой бюстгальтер. К счастью, сегодня он красивый: розовый, усыпанный маленькими цветочками. Он тянется, чтобы прикоснуться ко мне, затем останавливается, отдергивая руку. Я вижу, как бьется пульс у него на шее. Его темные глаза смотрят в мои, ожидая.

Боже, я люблю это ощущение. Кента намного крупнее меня, но это не имеет значения. Власть здесь у меня. Он будет делать только то, что я ему скажу.

— Потрогай их, — говорю я. Облегчение меняет его лицо. Он снова тянется ко мне, но я ловлю его за запястье прямо перед тем, как кончики его пальцев коснутся моей кожи.

— Только с помощью рта, — тихо говорю я.

Он стонет, утыкаясь лицом между моих грудей. Я вздыхаю, когда он проводит ртом по всей моей коже, обдавая меня горячим воздухом.

— Есть что-нибудь, чего я не должен делать? — бормочет он, покусывая кружево на одной из чашечек.

— Не кончай на меня. На мою кожу.

— Иисусе. — Он оставляет горячий поцелуй между чашками, заставляя меня вздрогнуть в его объятиях. — Я знаю, как чувствовать людей.

Я смеюсь, запрокидывая голову, и его улыбка становится ещё шире. Он притягивает меня обратно для ещё одного поцелуя. Его эрекция упирается мне в живот, и я наклоняюсь,