Связь, которая горит - Брайер Болейн

сила, всегда поднимаются на вершину. — Выражение его лица стало более задумчивым. — Тебе следует быть осторожнее. Ты понятия не имеешь, что привело в движение пробуждение твоего дракона.

Я нахмурилась.

— Что ты хочешь этим сказать?

Его глаза изучали мои, как будто решая, каким количеством информации поделиться.

— У моей бабушки есть теория. Она верит, что сущность магии в мире изменилась с пробуждением Никсариса. Это началось в тот момент, когда он пошевелился.

Я попыталась осмыслить его слова.

— Как изменилась?

Он указал на пустой коридор:

— Ты только что видела, на что они были похожи.

— Ты имеешь в виду, что это не должно было быть возможным? — предположила я, рискнув. — Не с магией подчинения, которую используют Высокородные, чтобы контролировать блайтборнов. Чтобы держать их в узде.

Он кивнул.

— Есть много оправданий её использованию. Некоторые говорят, что это делает рожденных мором счастливее, они более довольны своей жизнью.

Я открыла рот, чтобы горячо возразить по этому поводу, но он поднял руку.

— Я не говорю, что это так, — сказал он. — Но что-то определенно изменилось. — Он огляделся. — Вы сами это видели. Те студенты, которые только что были здесь, являются доказательством этого.

Я вспомнила мятежные взгляды студентов, когда они противостояли мне. Неприкрытый гнев. Их бесстрашие. Это было опасно — и не только для меня. Для них самих.

— Так что же будет дальше? Почему это должно происходить только из-за Никсариса?

Кейдж пожал плечами, движение было плавным и полным его обычной грации.

— Когда у Высокородных были драконы, не было необходимости в заклинаниях подчинения. Страха, который внушали драконы, было более чем достаточно. Но…

— Что «но»?

Он заколебался.

— То были более безжалостные времена. Драконы и Высокородные питались свободно — всем, чем хотели.

Мое сердце забилось быстрее.

— Драконы? Это ужасно.

— Ужасно, да. Но эффективно. А теперь? Мир помнит. Магия помнит. Баланс смещается.

— Ты думаешь, всё вернется на круги своя? — спросила я в ужасе.

— Я не думаю, — сказал Кейдж ровным голосом. — Я знаю. Что-то изменилось. Мир привыкает к присутствию твоего дракона.

Я почувствовала озноб.

— Что это значит?

Он посмотрел на меня.

— Ты знаешь, что это значит.

Если бы Высокородные не могли рассчитывать на магию, чтобы контролировать рожденных мором. Если бы у них был только один дракон — и тот, на которого они не могли рассчитывать. Если рожденные мором решат восстать против своего места в порядке вещей, последует насилие. И это было бы катастрофично, особенно для населения блайтборнов.

Выражение лица Кейджа было почти сочувственным.

— Ты опаснее, чем думаешь. Для всех. Высокородных, блайтборнов, даже для самой себя. — Он выпрямился. — Но тебе не обязательно разбираться во всем в одиночку. — Его губы изогнулись в медленной, приглашающей улыбке.

Я с трудом сглотнула.

— Да неужели?

— Конечно, всё зависит от обстоятельств.

— От чего?

— От доверия. У нас обоих есть свои секреты, не так ли, Медра? Правду нужно заслужить.

Мгновение никто из нас не двигался. Пространство между нами, казалось, наполнилось невидимым зарядом. Это был не тот буйный жар, который я иногда чувствовала рядом с Блейком — опасный и взрывной. Это было по-другому. Более контролируемо, но не менее интенсивно. Между мной и Кейджем возникло напряжение, вопрос, который, казалось, всегда висел в воздухе между нами. Ожидание ответа, который ни один из нас, казалось, не был готов дать.

Наконец Кейдж отступил назад, разрушая чары.

— Тебе следует пойти и выпить свою каву, пока в трапезной не закончился день. Тебе нужны силы.

— Кейдж, — крикнула я ему вслед, когда он повернулся, чтобы уйти. He остановился, бросив взгляд через плечо. — Что, если твоя бабушка права? Что, если магия подчинения продолжает ослабевать?

Выражение его лица омрачилось.

— Тогда, я полагаю, нам всем придется решить, кем мы хотим быть в этом новом мире. И кого мы хотим видеть рядом с собой.

Прежде чем я успела ответить на это, он ушел, его широкие шаги унесли его прочь по коридору.

Я смотрела ему вслед, мои мысли спутались в узел. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он знал, куда я направляюсь. Знал, что я хочу каву. Он наблюдал за мной. Как долго? И почему? Какие еще подробности обо мне он выяснил?

Кейдж не был похож на Блейка. Он был еще большей загадкой. Он не требовал от меня послушания. Он предложил кое-что другое. Что-то более дразнящее, более опасное. Выбор.

И что одновременно взволновало и выбило меня из колеи, так это то, что я внезапно перестала быть уверенной, какой выбор хочу сделать.

ГЛАВА 12 — БЛЕЙК

Общая комната башни Дракхэрроу была полна людей и бурлила жизнью. Именно так мне и нравилось в последнее время. Но этим вечером я сидел в задумчивости в своем привычном кресле у камина. Смех остальных действовал мне на нервы.

Вокруг меня студенты лениво растянулись на полу. Некоторые из них питались от рабов, вонзив клыки в шеи добровольцев. Я наблюдал за рабами, отмечая, какими счастливыми они выглядели, погруженные в эйфорический туман. Всё это было вызвано блаженством от укуса.

Я сжал челюсти и заставил себя отвести взгляд. Я ненавидел смотреть, как они кормятся. Не потому, что не одобрял — в конце концов, так и должно было быть, и сам я никогда не был рабом, — а потому, что это напоминало мне о моем собственном затруднительном положении.

— Тебя что-то беспокоит, глава Дома? — спросил Лоран с дерзкой ухмылкой.

Тощий Высокородный провел пальцами по шее рабыни, сидящей рядом с ним, и девушка вздрогнула от удовольствия.

— Нет, — отрезал я.

Я скрестил руки на груди и поерзал в кресле, позволив резкости своего тона предупредить Лорана, чтобы он не лез дальше. Но Лоран был идиотом. Его нелегко было напугать, даже когда следовало. Он откинулся назад, и его ухмылка стала еще шире. Неужели он думал, что так втирается ко мне в доверие? Какой дурак.

— Ты голоден.

Я бросил на него предупреждающий взгляд:

— Не лезь не в свое гребаное дело.

Лоран пожал плечами, ему явно нравилось дразнить меня перед сокурсниками:

— Ты всегда можешь присоединиться к нам. Тебе не нужно сдерживаться. Или Глава Дома выше подобных поблажек?

Я зарычал, теряя контроль, бросился к нему и схватил за шею. Выражение его лица было бесценным. Я швырнул его на пол, и он отлетел, а когда вскочил на ноги, его лицо было белым как полотно. Я указал на дверь, и он помчался к ней, даже не потрудившись попрощаться с девушкой, от которой кормился.

Я сел обратно, мои руки сжались на