Бежать от злодея - Элина Амори

получить от нее все, что ему полагается по праву, пошатнулась вновь.

После он оставил ее, уехал с тремя отрядами к скалам и провел разведку, вычислив, какими тропами спускаются варвары. Оставил заместителя и парочку капитанов империи с их войсками, а сам вернулся в лагерь рано утром, надеясь, застать на этот раз Василису на месте. Он уже шестерых выставил ее охранять. На этот раз же все должно быть хорошо?

Когда он прибыл, его встретил Ройнон.

— Избавь меня от своих нравоучений, — заранее предупредил Элемиан. — Собери командиров, есть новые сведения.

— Да какие уж тут нравоучения, — вздохнул Ройнон. — Просто зря ты так с ней. Мог бы и рассказать.

— Зачем? — бросил Элемиан. — Не это, так другое напугает ее до смерти. Пусть уже лучше не видит во мне сразу ничего хорошего, так вернее.

— Ты все усложняешь, — вздохнул друг.

— Напротив.

— Впрочем, ладно. Что ты узнал от маршалов. Кто подослал старика с вином? Кто приказал убить Василису?

Элемиан вздохнул.

— Главный советник подослал, а вот для чего ему это, они не знали. А убить Василису они решили сами, чтобы выслужиться.

— Тогда зачем ты убрал их? Можно было бы отвезти во дворец на суд.

— Не смог сдержаться, — дернул плечом Элемиан. — С Валроном разберусь позже. Впрочем, он вряд ли действует один.

— Пошлю человека во дворец, попробуем разузнать что к чему.

И тут послышались крики:

— Пожар!

— Помогите!

— Быстро все сюда!

— Похоже, горит твоя палатка, — прищурился Ройнон, глянув в сторону полыхающего зарева.

— Нет, это уже слишком! — Элемиан бросился туда.

Там уже засыпали снегом и заливали студеной водой горящее полотнище, рядом на плаще лежала с распростертыми руками Василиса. Элемиан оттолкнул в сторону нависшего над ней рыцаря, который хлопал ее по щекам, сам наклонился к ее лицу и положил ладонь на грудь. Она не дышала.

Глава 23

Элемиан переместил пальцы на хрупкую шею, пытаясь прощупать пульс. Несколько секунд показались бесконечно долгими, прежде чем он почувствовал слабый толчок, затем еще один. Едва различимый, можно сказать призрачный…

— За лекарем уже послали, — тихо сказал кто-то сзади.

— Как… допустили? — прорычал Элемиан, обернувшись, и сила богини взметнулась в нем, окатив горячей болезненной волной.

— Мы заслуживаем смерти! — выпалил страж, приставленный охранять Василису, и упал ниц.

— Да! Именно! — Ярость требовала выхода. Надо бы срочно отойти подальше, а то он навредит Василисе еще больше…

— Ох, что это, ваше превосходительство? — Ошарашенно посмотрел солдат в сторону Василисы. Элемиан обернулся.

Его рука все еще касалась ее кожи и… синяя энергия перетекала к ней точно всасывалась магической воронкой. Василиса поглощала его магическую силу. Несколько секунд, и она судорожно глубоко вдохнула, закашляла, приоткрыла глаза. Элемиан осторожно сдвинул ладонь в сторону, чтобы ее тяжесть не мешала, но полностью не убрал. Синяя энергия окутывала его руку и ползла к Василисе послушным, мягким потоком, каким никогда не была у него. Ее телу она не причиняла вреда, словно берегла.

Элемиан сел рядом, приподнял все еще полубессознательную Василису, усадил себе на колени, обнял, по-прежнему осторожно касаясь ее кожи.

— Как это произошло? — спросил он уже спокойней, его ярость так же стихала, словно кипящая вода, снятая с костра и оставленная на морозе.

— Ничего не предвещало, ваше превосходительство! — начал стражник. — Мы дежурили у входа и ходили вокруг палатки. К госпоже заходила прислужница, помогла искупаться, принесла поесть, потом ушла. Госпожа легла спать. Всю ночь было тихо, а под утро палатка загорелась. Изнутри! Поэтому мы не сразу поняли.

— Значит плохо смотрели! — бросил Элемиан. — Прислужницу привести, допросить! Караул наказан!

— Эл-лемиан, — тихий голос Василисы отвлек его. Она смотрела осмысленно, часто моргала и цепко держала его одежду на груди. — Не надо, они не виноваты… Это я… Глупая…

— Почему? — почти простонал он, ощущая ужасное облегчение. — Почему, стоит мне отойти, что-то случается? Ты пропадаешь, сбегаешь, тебя похищают, теперь это?

— Я не специально… По крайней мере похищать меня точно не просила, — она усмехнулась и прикрыла глаза.

— Приготовьте новую палатку, живо, — скомандовал Элемиан и поднялся с Василисой на руках. К ним уже бежал лекарь. А в толпе зевак стоял жрец Гелиона, и взгляд, с каким он смотрел на Василису, ох как не понравился — полный любопытства, граничащего с вожделением.

Лекарь осмотрел ее и сказал, что опасности для здоровья нет. Вероятно, она действительно надышалась дымом, но почему так легко пришла в себя, он ответить не смог. Но Элемиан догадывался сам — его собственная энергия излечила ее также, как она не дает ему умереть, спасая от смертельных ранений. Но то, с какой осторожностью она лечила ведьмочку, удивило и порадовало.

Когда палатка была готова, Элемиан отнес Василису туда, уложил на постель, укутал пуховым одеялом и сел рядом. Она не спала, но притворялась спящей — ее грудь вздымалась слишком часто и неровно, веки подергивались, а лицо оставалось слишком напряженным.

— Что произошло? — не выдержал он. — Ты сказала, что виновата сама. Я слушаю. И если история мне не покажется достаточно правдивой, твоя стража и служанка будут наказаны.

— Да как ты! — Василиса резко откинула одеяло и села. — Знаешь, ты достал! Бесишь меня! Сил моих больше нет!

Она подскочила и как есть в рубашке и носках полетела к выходу. Элемиан кинулся следом, поймал уже снаружи, где поднимался ветер и крупными хлопьями валил снег.

— Куда собралась?! В таком-то виде? — Он поднял ее на руки и невзирая на яростные сопротивление затащил в палатку.

— Ты просто… Ты гадкий! Отвратительный… у-у-у… злодей! — кричала она и дергалась, лихорадочно била его кулаками по груди, плечам. — Надоел! Ненавижу тебя!

А потом просто обессиленно уткнулась носом ему в грудь и заплакала. Не так, как раньше, едва заметно, а заревела в голос, громко, с надрывом.

Элемиан растерялся. Наверняка стоило уложить ее на постель и выйти, чтобы дать ей время успокоиться. Но она так вцепилась в его одежду на груди, что он просто сел вместе с ней на руках и сидел, совершенно не понимая, что делать.

— Ненавижу, — всхлипывала она то и дело.

Его маленькая, беззащитная пленница... Ее слова не должны были