Причина бессонных ночей - Даша Коэн

class="p1">И я сбивчиво, но вполне доходчиво объяснила, чьи именно явки и пароли мне нужны прямо сейчас. А уже спустя пару минут я их получила и прикусила губу, уповая на то, что со всеми своими коварными планами придусь ко двору. И, дабы не тянуть кота за яйца, я тут же набрала номер, с визжащим сиреной сердцем, слушая длинные гудки.

— Алло, — наконец-то услышала я мужской голос.

— Дань, привет.

— Эм-м-м...

— Это Яна Золотова. Помнишь такую?

Смех резанул слух, но не обидел. Наоборот, чуть придал сил. Теплый такой, добрый.

— Тебя хрен забудешь.

— Сочту за комплимент, — хмыкнула я.

— Где мой номер раздобыла?

— У отца.

— Оу, — чуть поперхнулся собственным дыханием, но тут же пришел в себя парень и рассмеялся, — значит, опять нужно деву красную спасать?

— Ага. Хочешь?

— Хочу, если папка твой мне за эту трепанацию черепа не сделает.

— Он у меня воспитанный, — бурчу я и нервно закусываю подушечку большого пальца.

— Слушай, Ян, я в целом не против, а и даже за. Но у меня первый нормальный выходной за почти две недели службы выдался. И мы тут с пацанами в кино собрались. Сеанс через сорок минут.

— Супер, Дань. А у меня тут как раз целый табор нетрезвых девиц под боком кукует.

— Тогда зачем тебе я?

— Дань, не тупи...

— А-а-а...

— Возьмем на буксир подруг? Мне нужны свидетели.

— Еще спрашиваешь? — фыркает мой собеседник, а я наконец-то облегченно выдыхаю.

— И запомни: ты — мой парень. Лады?

— Лады. Собирайтесь, будем через пятнадцать минут...

И вот тут у меня окончательно от сердца отлегло. Вернулась прежняя Яна. Воинственная и уверенная в себе. А затем я стряхнула с рук остатки презренной дрожи, развернулась и пошла к девчонкам. А они чего-то притихли на кухне и при моем появлении смотрели на меня настороженно. И удивленно, видя, как лучезарно я скалюсь и потираю руки, предвкушая свою сладкую месть.

— Ян, — подскочила с места Плаксина, а я нахмурилась, замечая на кухонном столе огромную коробку роз.

Черных!

— Это Тим тебе притащил, — пояснила Ритка, видя мой вопросительный взгляд, но я только пожала плечами, призывая себя делать вид, что мне фиолетово на этот веник и того, кто его мне приволок. Совершенно!

Сейчас есть дела поважнее!

А то, что сердце ёкает в груди и едва ли не подлетает к горлу? Ну так и черт с ним!

— Девочки, чья душа требует продолжение банкета? — оглядела я всех присутствующих, которые заметно оживились и принялись поднимать одну за одной руки вверх. И Ритка тоже, смотря на меня с восторгом.

— Ян, ну не томи! Что там у тебя! Говори скорее! Скорее!!!

Я же в последний раз повела игриво плечами, кусая губу, а затем выдала:

— Парень мой все-таки вырвался со службы, девочки. Чтобы лично меня поздравить. И друзей с собой своих шикарных прихватил. Ну, так что, гуляем?

— Да! — оглушительно завизжали подружки, а я зажала уши ладошками, но улыбаться не прекратила. Только приказала всем быть на низком старте уже через десять минут.

И все были, да. И я была. И даже Ритка, с сомнением дергаясь, все же собралась и решила ехать с нами, хотя и причитала о том, что Летову такое ее поведение может не понравиться. Она же его преданная фанатка. Я не стала ей говорить, что она просто преданная дура. Зачем лишний раз человека драконить. Ибо она была мне нужна, как никто.

И вот уже парни прикатили под мои окна. Все такие вау. Все такие взрослые. Статные. На трех машинах, по которым рассадили моих краснеющих подруг. А я не знала, куда орать от внутреннего торжества, потому что все получилось. И нос утереть Исхакову все же выйдет. Да так, что всеми его умозаключениями противными можно будет разве что подтереться. Парня у меня нет? Ну, сейчас посмотрим...

А дальше было кино, где мы расселись все на последних двух рядах. С попкорном, со смехом, с бурлящей по венам кровью. И принялись смотреть какую-то зажигательную комедию, под которую едва ли не надорвали свои животы от смеха.

— Ладно, кто он? — на ухо спросил у меня Даня, а я натянулась в моменте струной.

— Кто?

— Тот, из-за кого мы снова безудержно веселимся?

— Мудак, — прошипела я.

— Это я уже понял, — хмыкнул парень, а я скосила на него глаза и подняла телефон с включенной камерой, фотографируя всю дружную компанию ребят. И тут же сливая все в сеть с задорными смайлами.

— Мне больше нечего добавить, — пожала я плечами.

— Жалко, — покачал головой Даня, — а я-то думал, что можно будет попытать счастье.

Я же только хмыкнула и покачала головой.

— Папа, Дань. Секатор. Яйца. Чик-чирик. Логическую цепочку сам составишь или помочь?

И парень захохотал так громко, что на него тут же зашикали с соседних рядов. А я лишь покачала головой и улыбнулась, когда заметила внимательный взгляд Плаксиной.

Да, детка, запоминай...

А запоминать много чего пришлось. После просмотра фильма, ребята вывалили из кинотеатра и никак не хотели расходиться по домам. Там уж, уже не помню кто, предложил сначала зайти в какой-то бар, затем нас занесло в караоке, а после и вовсе в ночной клуб, в который нас пропустили без фейсконтроля, стоило кому-то из парней лишь засветить корочки.

На этом месте девочки совсем разомлели. А дальше понеслась душа в рай. И молодые сердца, поддавшись искушению ночи, позабыли обо всем, в том числе и про то, что завтра с утра всем нужно на пары. Мы танцевали, смеялись и продолжали отмечать день моего рождения, а я практически потухла, чувствуя внутреннее удовлетворение.

И почти не думала о том, что где-то там, мой враг прикасается к Хлебниковой. Обнимает ее. Целует. Так, как когда-то целовал меня. Стискивает в своих ручищах до хруста косточек и легкого, счастливого писка. И шепчет на ухо всякий романтический бред, заставляя щеки наливаться багрянцем, а кровь в венах вскипать до состояния лавы.

Пофиг! У меня тут прямо по курсу жара!

Вот только, как будто бы чей-то пристальный взгляд бесконечно царапал мне затылок. Снова, снова и снова. Я крутила головой, но никого не замечала. А потом и вовсе решила забить на эту глупость, и вся растворилась в танце, музыке и клубах дыма, стелящегося по полу.

Пока не стало совсем уже поздно, да и отец настойчиво пытался достучаться до меня, чтобы я не делала глупости, пускаясь во все тяжкие, идя на поводу у своей мести. Пришлось подчиниться, а уже ближе к четырем утра все-таки покинуть стены увеселительного