Снежный пепел - Лилия Сурина

— Саша-а-а-а… — тянет руку к моему лицу, а я тороплюсь в дом, в тепло.

Уже и Михалыч увидел нас, открывает настежь дверь, спрашивает, что случилось, а потом носится по дому, раздавая распоряжения.

— Раздевай ее. Все снимай, и в одеяло заворачивай. Я сейчас штуку одну ей сделаю, напоить надо будет. А потом в баньку отнесешь, я топил как раз, попаришь.

Хорошо сказать — раздевай, дед думает, что у нас уже настолько близкие отношения, а я еще не видел девушку без одежды.

— Алёнушка, — тормошу ее, стягивая верхний слой одежды, насквозь пропитанный влагой. — Может ты сама разденешься… как-нибудь?

— Да… — шепчет Алена, но даже руками не шевелит, просто смотрит на меня. Уже хорошо, сознание возвращается.

Стягиваю прилипшие к ногам джинсы, отбрасываю в сторону, туда же летят и кофта с футболкой. Осталось снять нижнее белье, но у меня смелости не хватает. Никогда такого не было, столько раз сдергивал эти вещички, без зазрения совести, а тут растерялся.

— Сними… мокро, — стонет Алёна, лукаво сверкая синевой глаз. Уже пришла в себя, хитрая. Дразнит будто.

— Ладно, потом не жалуйся, — отвожу глаза, насколько это возможно, наощупь стягивая прохладные влажные вещички. Заворачиваю девушку в толстое одеяло, беру ее на руки. Неожиданно признаюсь, касаясь поцелуем холодных губ:

— Я думал, что теряю тебя, маленькая моя…

Разминаю окоченевшие пальцы, когда входит дед с железной кружкой в руках. Он помогает поить Алену, ее колотит крупная дрожь, зубы стучат о край посудины, но получается. Так сильно медом пахнет и молоком.

— Так, теперь рассказывайте, что приключилось?

Я рассказываю от начала до конца. Михалыч мрачнеет, кусает седой ус.

— Вот же неугомонная! — ругает дочь, подхватывается с дивана и идет к двери. — Поеду к ней. Заночую там, а вы тут сами уж… баня готова, попарь внучку, надо холод из тела выгнать. Там ужин на плите. Разберетесь.

— Завтра медсестра приедет, будет ухаживать за вашей дочерью, — говорю деду, но тот головой качает.

— Никто не справится с Лидой. Я сам теперь. До конца…

Старик вытирает рукавом выступившие слезы. Мне жаль его, у него дочь умирает. И неважно, что она стерва.

— Справится, Михалыч, — опускаю Аленку на диван, а сам подхожу к деду, хочется успокоить его. — Она в тюрьме работала, а там похлеще кадры.

Старик уезжает на своей раздолбанной «семерке», отвергает мое предложение отвезти его в городок. Я загоняю свою машину во двор, закрываю ворота за дедом. Потом звоню Гриню, договариваемся на завтра встретиться, сказал, что сам привезет сиделку к вечеру.

Потом дозваниваюсь до соседки, у которой оставил Ромку, прошу еще посидеть с псом, обещаю щедрые гостинцы привезти, за одолжение. Та и довольна. Придется купить ей торт, который любит, да конфет и по банке элитных кофе и чая. Балую иногда старушку, она потом наслаждается, месяцами смакуя любимые напитки.

Аленка нацепила дедовы шерстяные носки и уже носится в одеяле по дому, доставая из шкафа банные полотенца.

— Ну что, идем париться? — заглядывает мне в глаза, когда я ловлю ее, чтобы поцеловать.

— Алён, я тебя отнесу, а сам потом, понимаешь ведь…

— Понимаю, что ты трусишь, — звонко смеется проказница, тянет меня к выходу за руку. — Мне срочно нужно пропарить тело, иначе воспаление легких получу. Это я как врач тебе говорю.

Ну что поделать? Идем париться.

Алёна

Меня потряхивает, но скорее уже от предвкушения. Дождь прекратился, и Саша несет меня в баню, так же, прямо в одеяле.

— Ну, сейчас я тебя напарю, крошка моя синеглазая, — шепчет в ушко, а мне и так жарко, будто уже нахлестали ароматными вениками.

Дедушка уважает банные традиции, всегда припасает разные веники по весне, ставит квас, чтобы после жаркой баньки охладиться с наслаждением. А потом соседей зовет, устраивая банные посиделки. И саму баню выстроил, добротнее, чем дом, большая и светлая, с теплым предбанником.

Вдыхаю дивный аромат дубовых и березовых веников, который просачивается в предбанник. На столе уже стоит запотевший стеклянный кувшин с темно-коричневой жидкостью. Мама и своему отцу планы спутала сегодня. Но все равно, и банька с вениками, и квас невостребованными не останутся.

Смотрю, как раздевается Саша, хочу ему помочь, но тогда одеяло упадет с моих плеч, обнажая. Глупо, конечно, но я стою возле дивана, не зная, как поступить.

— Может, ты сама? Попаришься? — предлагает Саша, но я отрицательно мотаю головой, некуда уже тянуть.

Решив стать храброй девочкой, скидываю одеяло и шагаю к двери в баню, потянув за руку своего мужчину. Я не смотрю на него, неловко немного.

Забираюсь на полок, растягиваюсь на животе.

— Веники там, — показываю на большой бак, в котором дед обычно запаривает охапки из душистых прутьев.

— Не горячо? — Саша легонько хлещет мокрыми горячими листьями по спине, я качаю головой и прошу бить сильнее.

Я понимаю, как важно выгнать из груди холод, оставшийся там после ледяного ливня, болеть не хочется, поэтому терплю горячую экзекуцию. И чувствую, как тепло вытесняет холод, распространяется по всему организму. Слышу тихий смех, поворачиваю голову.

— Ты как лесная нимфа, вся в листьях, — Саша убирает прилипшие листики, нежно касаясь моего тела.

Переворачиваюсь на спину, ловя восхищенный мужской взгляд. Отбираю у него веник и нахожу руку, тяну к себе. Сейчас никто не помешает, тянуть тоже больше нельзя. Мне немного не по себе, страх, смешанный с любопытством и нежностью, пьянит. Мама кричала — не рожай, но я мечтаю забеременеть теперь, не откладывая, пришло мое время. Загадываю желание, когда понимаю, что стала женщиной.

Закусываю губу, чтобы не застонать от боли, молниеносной и недолгой. Чувство благодарности и щемящей нежности окутывает мозг, хватаюсь за плечи моего мужчины.

После жаркой парной мы долго лежим на диване в предбаннике, потягивая прохладный квас. Саша рассказывал мне истории из своих передач, особенно одна удивила меня. Про снежный пепел.

— Такой разве бывает? — спрашиваю, уютно устраиваясь на груди любимого.

Нам не хочется идти в дом, и тут хорошо. Саша подкинул дрова в печурку, треск поленьев добавляет уюта.

— Всякое бывает, любимая, — целует мою макушку, вороша влажные еще пряди. — Мы тогда в Японии снимали, недалеко от города большой вулкан. Не спящий, но и не особо активный. Переночевали в гостинице, выходим с Шуркой, а наши машины под толстым слоем снега, как нам показалось. Но это был не снег, а пепел, белоснежный. Ночью был выброс пепла. В такие дни жители ходят в масках, потому что дышать пеплом нельзя, легкие забивает.