Подонки «Запретный пульс» - Кейт Блейз

даже половицы не скрипели под ногами. Только шаги Рида нарушали этот вакуум, да где-то далеко капала вода.

Свет на кухне не горел. Рид нащупал выключатель, щёлкнул. Лампы зажглись, выхватив из темноты тело на полу.

Отец лежал лицом вниз, раскинув руки. Рядом — лужа рвоты, тёмной, с красноватыми прожилками, будто внутренности отказывались от жизни. Голова Уильяма была повёрнута набок, изо рта вытекала прозрачная слюна, смешанная с желчью. Веки отца дрожали, но глаза не открывались. Губы посинели, из уголка рта тянулась тонкая струйка. Руки неестественно вывернуты, одна застыла в судороге, пальцы сжимали пустоту.

Рид бросился к нему, упал на колени, схватил за запястье — пульс едва прощупывался, нитевидный, прерывистый. Кожа отца была бледной, почти серой, на лбу выступили капли холодного пота. Дыхание — редкое, хриплое, с булькающим звуком, будто в лёгких плескалась жидкость.

— Отец! — Рид потряс его за плечо, но Уильям не реагировал. Только голова безвольно качнулась, и с губ сорвался слабый стон.

Рид выпрямился, судорожно вытер руки о джинсы и достал телефон. Пальцы не слушались, когда он набирал номер Джесс.

— Спускайся на кухню, быстро! — сказал он, голос сорвался на хрип.

— Что случилось?

— Живо!

Через минуту Джесс вбежала в кухню, на ходу застёгивая халат. Её светлые волосы растрепались, лицо бледное, глаза полны тревоги. Увидев отчима на полу, она замерла, прижала ладонь ко рту.

— О боже…

— Помоги мне, — Рид уже поднимал отца под руки, пытаясь придать ему сидячее положение. — Держи голову, чтобы не захлебнулся, если его вырвет.

Джесс опустилась на колени, взяла голову Уильяма, осторожно повернула набок. С её щёк текли слёзы, она всхлипывала, но руки не дрожали.

— Рид, прости, — прошептала она. — Она видела.

Он резко поднял голову.

— Кто видела? Что?

— Вероника. Она заметила, как я меняю напиток для твоего отца. Она ничего не сказала, но сегодня… я не успела тебя предупредить. Я думала, она просто наблюдает, а она…

— Увеличила дозу, — закончил Рид, и голос его превратился в ледяной шёпот. — Она поняла, что отец не получает яд, и решила добить его за один раз.

Джесс зарыдала громче.

— Я не хотела. Я правда не хотела.

Рид стиснул зубы так, что заныли челюсти. Убью. Потом. Сначала отец.

— Ничего тебе нельзя доверить! — рявкнул он, но времени на ссоры не оставалось. — Поднимай его. Тащим в машину.

Они вдвоём поставили отца на ноги — Уильям не держался, тело обмякло, голова свешивалась на грудь. Рид подхватил его под мышку, взвалил на плечо, Джесс поддерживала с другой стороны, придерживая голову, чтобы та не болталась. Тяжело дыша, они выволокли его через чёрный ход к машине. Рид открыл заднюю дверцу, они кое-как запихнули отца на сиденье. Джесс забралась следом, снова уложила его голову себе на колени, повернув набок.

Рид сел за руль, завёл двигатель и вдавил педаль газа. Колёса взвизгнули, машина рванула с места. В зеркале он видел, как Джесс вытирает отцу лицо, а её собственные слёзы капают на его рубашку. Ночной город мелькал за окнами, светофоры вспыхивали красным, но он не останавливался. Джесс что-то шептала, гладила отца по плечу, вытирала ему рот салфетками.

— Держись, папа, — всхлипывала она. — Только держись.

Рид сжал руль так, что побелели костяшки. Папа. Она назвала его папой.

Клиника встретила их ярким светом приёмного покоя. Рид выскочил из машины, заорал на медсестру, чтобы вызывали врача. Отца вытащили из салона, положили на каталку, повезли в реанимацию. Доктор Стивен Харрис — тот же, что лечил Рида, — уже стоял в коридоре, надевая халат.

— Мистер Блэквуд, что случилось?

— Отравление. Антифризом. Такое же, как у меня. — Рид говорил коротко, рублено. — Действуйте по той же схеме.

— Когда? — спросил Харрис, уже на ходу поправляя перчатки.

— Сегодня вечером. В течение нескольких часов.

Харрис кивнул, не задавая лишних вопросов. Каталку закатили в реанимационную палату, двери закрылись, загорелась красная лампа «Не входить».

Рид опустился на стул, вытер лицо рукавом. Джесс стояла рядом, кутаясь в халат, и смотрела на дверь, за которой боролись за жизнь человека, которого она называла папой.

Рид достал телефон. Нашёл контакт Фэйт, нажал вызов. Один гудок. Два. Три. Рид уже сжимал аппарат, готовый сбросить, но на четвёртом в трубке раздался сонный, хриплый голос:

— Что случилось?

— Отец в реанимации. Вероника увеличила дозу. Он без сознания. Приезжай в клинику.

— Еду.

Короткие гудки. Рид убрал телефон, откинулся на спинку стула. Джесс бесшумно выскользнула в коридор и через минуту вернулась с пластиковым стаканчиком дымящегося кофе.

— Выпей, — сказала она, протягивая стакан. — Ты бледный.

Рид взял кофе, сделал два глотка. Горький напиток обжёг горло, но разогнал холод внутри. Он поставил стакан на подлокотник, выдохнул.

— Пора.

Достал телефон, набрал три цифры. Гудок. Второй. На третьем ответил мужской голос — спокойный, профессиональный:

— 911, назовите ваше имя и местоположение.

— Рид Блэквуд. Я нахожусь в частной клинике «Харрис и партнёры» на Лексингтон-авеню, 3420. Мой отец Уильям Блэквуд госпитализирован с отравлением антифризом. Я подозреваю, что его отравила его невеста, Вероника Блэквуд.

— Я фиксирую информацию, мистер Блэквуд. Кто проводил лечение? Есть ли у вас доказательства?

— У меня есть результаты токсикологического анализа моей крови — меня отравили тем же способом неделю назад. В клинике возьмут анализы отца. Кроме того, у меня есть видеозаписи с камер наблюдения, где Вероника покупает антифриз. И я готов дать показания.

— Понял, мистер Блэквуд. Полиция выезжает к вам сейчас. Вам нужно оставаться на месте. Не подходите к подозреваемой. Опишите её.

— Вероника Блэквуд, тридцать семь лет, блондинка, рост около ста семидесяти сантиметров, стройная. В настоящее время находится в доме по адресу… — Он продиктовал адрес