Все это было с нами как во сне - Ольга Токарева

родителей не выступил ни один из знатных сиятельных родов. И, к счастью, после всего, что произошло с нашим семейством, я смог оставить своим детям родовые земли. А вы, как я понимаю, за столько лет служения короне лишились всего.

— Не суди строго, — произнес старец, бросив виноватый взгляд на мужа и тяжко вздохнув, вновь сел на прежнее место.

Я с недоумением переводила взгляд с Магарианского на старика и обратно. Вид сгорбленной осунувшейся старческой спины наводил жалость и сострадание.

— Андж. Можешь объяснить. Откуда ты знаешь этого человека?

— Я читаю новости. Во вчерашнем утреннем выпуске увидел заметку: «Придворный королевский целитель Гидьон Шанвейский выгнан из дворца за попытку отравления принцессы Ревиталь Тиарской. Но наш король милостив. За долгое служение короне Даариан Тиарский оставил жизнь Гидьону». И, как я понимаю, лишил графских родовых земель и всех сбережений.

— Сто лет. Я служил родителям Даариана. Держал на руках его новорожденных детей. Заботился об их здоровье. А теперь меня позорно оклеветали, — прошептал старец, вновь смотря перед собой невидящим взглядом.

Из всей его пламенной речи мой разум обозначил слова о новорожденных детях.

— Андж. Целитель нам позарез нужен. У меня роды через девять месяцев. Кто будет рядом со мной стоять и следить за процессом появления на свет нашего первенца, — вцепившись в рукав мужа, выпрашивала его согласие.

— Но ты ведь понимаешь, что обвинение Шанвейского весьма серьезное, — не уступал Магарианский.

— Ну, какое обвинение. Сам посуди. Гидьона подставила эта неугомонная неврастеничка. Земли у тебя не смогла отжать, устроила скандал отцу, вот он и сделал ход конем, пожертвовав очередной пешкой. Да если бы жизнь моего ребенка была действительно под угрозой, я бы под землей вражину похоронила, — с возбуждением проговорила я, наблюдая, как муж, расстегнув пуговицы, снял камзол и накинул мне на плечи.

Я закрыла глаза от удовольствия и тепла вещи. Вдохнув любимый запах, промурлыкав, открыла глаза и стала брать «Бастилию».

— Андж. Нам позарез нужен целитель. Твою тетю я и близко к малышу не подпущу. Да сам посуди. Мама теперь будет занята мужем, а может, и сама забеременеет. А у меня ребенок. Кто будет лечить его сопельки? Я ведь не знаю, как с детьми обращаться. По лицу мужа поняла, что он вот-вот сдаться, и я усилила напор: — Андж. Это ведь хорошо, что у нашего малыша будет дедушка. Малыш подрастет, будет деда за бороду таскать, — проследив за взглядом мужа, скривила лицо, увидев, как с подбородка старика исчезает двухдневная щетина. Не вовремя Гидьон магию применил. Да только перед чем я останавливалась.

Сделав шаг к целителю, подхватила его под локоть, впилась грозным взглядом в мужа, рявкнув для убедительности: — Ну, чего стоишь? Мне напрягаться нельзя и тяжестей поднимать тем более. Бери нашего дедушку за руку и помогай мне отвести его в карету, где все музыкальные инструменты лежат. Там два нижних места пустуют.

Покачав головой, Андж сдался. А мне не пришлось напрягаться. Магарианский, поняв, что целитель едва стоит на ногах, обхватил руками его талию и быстрыми шагами донес до повозки. Открыв дверь, муж замер, неотрывно смотря вовнутрь кареты.

Я протиснула голову между целителем и мужем не меньше Анджа округлила глаза.

— Марх! Твою… — воскликнув в негодовании, обошла мужа и, встав перед ступеньками, продолжила допрос: — Это как понимать?!

— Простите, леди Киара, — с жалостью сдавленно прошептал сын Лакрес. — Вы обещали, что возьмете меня в свою музыкальную группу. А сами… — не договорив, он замолк и, опустив голову, потупил взор в пол.

— Марх. Я помню, что тебе обещала. Просто подумала, что в таверне много работы, и твоя помощь будет как нельзя кстати.

— В таверне и без меня справятся. Сева, поняв, что вы не будете выступать в его заведении, расстроился сильно. И вообще... мне кажется, пустая вся эта его затея.

— Пустая затея или нет, покажет время. Человек должен учиться понимать и принимать свои ошибки. А в таверне я не собиралась выступать. Нужно выходить на более высокий уровень. Давать концерты в больших концертных залах или стадионах. Ты хоть понимаешь, что чуть не подставил нас всех. Магия обязательно бы учла одного неоплаченного пассажира. Андж, внеси, пожалуйста, плату за еще двух людей, — с нотками мольбы в голосе попросила мужа.

Магарианский, без лишних слов подхватив целителя, посадил в карету. Развернувшись, хмуро посмотрел на жену.

— Сейчас же идешь и садишься в карету. И чтобы без моего разрешения из нее не выходила.

— Есть, мой командир! — крикнула я. С довольной улыбкой на лице отдала честь старшему по званию и строевым шагом направилась к нашей повозке, мысленно матеря на чем свет стоит длинные платья, в которых путались ноги.

Больше неожиданных знакомств и приключений в дороге не было. Мы останавливались в придорожных тавернах для того, чтобы перекусить, отдохнуть и помыться. Через четыре дня прибыли в мою летнюю резиденцию.

Я с Анджем обосновались в главном здании. Маме с Растианом выделила левое гостевое крыло построек. А музыкальный коллектив разместился в правом гостевом крыле двухэтажного строения.

Пока муж отбыл в родовой замок за моими слугами, я принялась за приехавшую с нами прислугу, состоящую из десяти человек. Два садовника, две швеи и четыре служанки были наняты для уборки особняков и прислуживания девушкам из моего ансамбля. А для выполнения тяжелых работ взяли в услужение двух мужчин лет тридцати.

Все нанятые нами слуги были магически одаренными. Объяснив им фронт работы, обратила внимание на швей. Приказав девушкам следовать за мной, привела их в одну из комнат для прислуги и приказала подождать немного.

Парням крепкого телосложения выдала задание таскать тюки материи в комнату. А после того, как девушки-швеи проделают с ними работу, перетаскать назад в дорожные повозки и сложить все аккуратно.

С чувством выполненного долга пошла в покои и завалилась спать. И так едва стояла на ногах. Дорогу вновь перенесла с большим трудом. Спасала настойка Яримы.

Андж приехал вечером. Как раз к его приезду я успела хорошо отдохнуть. Пригласила на разговор Яриму и Растиана в малую гостиную, после чего мы расселись на диванах, и я в двух словах изложила Риамскому свою просьбу. Умолчав о неограненных бриллиантах. То, что все рулоны материи испорчены, он тоже не знал. Магарианскому предстояло раскрыть ему всю правду по приезде в наш особняк.

Дорожные ридикюли и сундуки с одеждой Анджа мы даже не открывали. В столице обновили его гардероб. Камзолы и брюки, сшитые из дорогих тканей, золотые пуговицы и запонки с бриллиантами лишний раз подчеркнут его статус.