Цель - Эль Кеннеди

– Ладно, знаешь… – начинает она, когда молчание затягивается, – давай сделаем двойное свидание.

– Что? – слабо отзываюсь я.

– О-о-о, секс втроем, – Хоуп играет бровями. – Необычно.

– Уймись, безнадежная, – приказывает Карин. – Я говорю о нормальном, полноценном двойном свидании.

Немного поразмыслив, я понимаю: это действительно облегчит дело.

– Окей, давай так сделаем.

Карин сияет.

– Хорошо. Теперь напиши ему, пока ты не передумала. О, и с кем бы ты меня там ни свела, лучше ему быть сексуальным. Убедись, что он знает, как пользоваться языком.

– Я вообще-то тут стою, – Д’Андре машет в воздухе массивной рукой. – Как насчет того, чтобы вы, извращенки, прекратили говорить о мужчинах как о чем-то неодушевленном?

Хоуп хихикает.

– Разве мы так говорим? – отвечает Карин. – Я просто объясняю, что хочу парня, который отлично владеет своим языком. Это должно быть обязательным условием для каждого члена вашего мужского клана, Ди. Как в средней школе, где тебя учат читать, писать и очень хорошо двигать языком… то есть говорить.

– Девочка, боюсь, тебя могут посадить за такие мысли, – предупреждает он.

Хоуп еще с минуту не может прекратить смеяться, а затем тянется и сжимает мою руку.

– Это пойдет тебе на пользу.

– Если все закончится плохо, мне нужно будет напоминать тебе, что я предупреждала?

– Ради тебя я напишу это на лбу черным нестираемым маркером, – клянется она.

Мы направляемся к машине Хоуп. Я собираю всю свою смелость и пишу Такеру, прежде чем успеваю отговорить себя.

Если я скажу «да», это ничего не значит.

Он отвечает мгновенно.

Он: Но это значит «да».

Я: И я не подписываюсь ни на что, кроме этого одного свидания.

Он: Немного самонадеянно, нет? Я и просил об одном лишь свидании.

Я замираю, уставившись в телефон. Я что, все поняла неправильно? Парень говорит о любви с первого взгляда, хочет жениться и завести детей, но на самом деле желает увидеть меня всего лишь раз и трахнуть?

Он: Шучу, дорогая. Я придержу предложение руки и сердца до третьего свидания. Когда?

Я: Я приведу свою подругу Карин, а тебе нужно взять с собой самого крутого парня, которого ты знаешь.

Он: Я – самый крутой парень, которого я знаю. Поищу второго по крутизне парня в кампусе. У нее есть какие-то предпочтения?

Я: Кого-нибудь, кто знает, как пользоваться языком.

Он: И это снова я. Пока не знаю, как, но постараюсь выяснить, насколько хорошо остальные владеют своим инструментом. Эта тема поднимается не так уж часто.

Я: Такова цена моего времени.

Он: Понял.

После короткой паузы всплывает новое сообщение:

Он: Ты об этом не пожалеешь.

***

«У меня есть прекрасная идея для свидания» — пишет Карин через час. Уже одиннадцать, и я готовлюсь ко сну, потому что должна встать в четыре и сортировать почту. Следом за сообщением приходит слегка размытая картинка. Я пальцами увеличиваю изображение, на котором удается разобрать несколько слов.

Я: «Раскрась ночь»? У меня нет художественных способностей. Даже мои человечки с палочками вместо рук и ног выглядят ужасно. Ты это знаешь. Ты издевалась над ними, когда мы играли в виселицу.

Она: Это НЕ виселица. Там было… в общем, руки надо рисовать из тела, а не из шеи. В любом случае это легко – все равно что раскраски по номерам. Мы пьем, рисуем, веселимся. Если свидание будет паршивым, можем просто напиться и забыться.

Я: Хорошо. Когда? Я свободна только в пн, ср, чт и вс.

Она: Знаю. Вот почему я и выбрала это занятие, глупышка. Оно проходит каждое второе воскресенье, то есть завтра вечером.

Откуда я должна была это узнать? Фотка, которую она послала, маленькая и мутная, можно подумать, будто это вообще церковная воскресная служба.

Я: Узнаю, свободен ли Т.

Она: Готова поспорить, он свободен.

Я не хочу спорить. Вместо этого я пишу Такеру.

Я: Ты будешь с нами рисовать по номерам?

Звук сообщения на телефоне звучит как раз в тот момент, когда я натягиваю свою ночную рубашку и шортики.

Он: Это вроде игры на раздевание?

Я: Понятия не имею.

Посылаю ему фото. Может, он что-то поймет, потому что я – точно нет.

Он: Это на камеру снято или нарисовано крохотными лепреконами?

Я: Карин – ученый, не художник. Кстати, ты кого-нибудь нашел?

Он: Да. Придет мой приятель Фитц, и, прежде чем ты спросишь, понятия не имею, какие у него оральные навыки. Но он чертовски умен, у него отличный удар, и я никогда не слышал, чтобы девушки на него жаловались.

Я делаю скриншот этого сообщения и отсылаю его Карин.

Я: Пойдет?

Она: А можно фото?

Я пишу Таку: Можно прислать ей фото?

Он: Чего?

О боже. Это нелепая игра по телефону.

Я: Такер спрашивает, чего?

Она: Лица, пресса, задницы. Члена не надо.

Я делаю еще один скриншот и отсылаю его Такеру. Пока он думает над ответом, умываюсь и чищу зубы. Когда я забираюсь в кровать, меня уже ждет сообщение. Весь экран заполняет фото шикарного, темноволосого парня, отпихивающего Такера в сторону.

Вау. Невероятно, насколько круты хоккеисты Брайара. Это что, требование для набора в команду? Уметь бить по шайбе так, чтобы она улетала со скоростью сто миль в час, и обладать внешностью, подходящей для звездного календаря?

Я передаю фото Карин, которая шлет в ответ поднятые вверх большие пальцы. Затем снова пишу Такеру.

Я: Мы готовы идти.

Он: Время, место? Серьезно, я не могу прочесть, что там на фото.

Я: Завтра, в восемь вечера. Карин говорит, там можно напиться.

Он: Мне все равно.

Я уже собираюсь отложить телефон в сторону, когда появляются три точки. И исчезают. А затем появляются снова. Наконец приходит сообщение.

Он: Прислать фото члена – что, так плохо?

Я подавляю смешок. Почему его это заботит?

Я: А что, собираешься мне его прислать?

Он: Похоже на вопрос с подвохом. Ты хочешь такое фото?