Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

появиться, пока Карлат находится в окружении. Через несколько дней, когда вы будете на безопасном расстоянии, я вызову Вилла-Андрадо сюда, и он узнает, что вас здесь нет. Поняв бессмысленность дальнейшей осады, он уйдет. Мне останется только передать свои полномочия и собирать багаж.

Брат Этьен подошел к Катрин и взял ее холодные руки.

– Что вы об этом думаете, дитя мое? Мне кажется, что капитан все очень толково разъяснил.

Катрин улыбнулась, ее теплая, открытая улыбка обрадовала старика и одарила радостным возбуждением порозовевшего шотландца.

– Я полагаю, – сказала она, – что все хорошо продумано. Будем собираться. Пошли, Сара! Мессир Кеннеди, я буду вам признательна, если вы подберете мне и Саре мужские костюмы.

Сара недовольно фыркнула. Она терпеть не могла мужскую одежду, которая подчеркивала ее располневшую фигуру. Это злило ее. Но время больших потрясений еще не прошло, и надо было покоряться судьбе при отсутствии лучшего решения.

Спустя какое-то время, уже в своей комнате, Катрин с некоторым удивлением рассматривала одежду, присланную Кеннеди. Шотландец взял ее у своего пажа, и это был повседневный костюм, какие носили мужчины в Шотландии. Закаленные жители плоскогорий, привыкшие к резкому климату, имели дубленую кожу. Их обычный костюм состоял из широкого полотнища шерстяной ткани, выкрашенной в цвета клана, фланелевой куртки и свитера. Для фиксирования драпировочной ткани на плече служила металлическая планка-застежка, покрытая гравировкой. В качестве головного убора предлагался конический колпак или плоский берет с соколиным пером. Голени ног практически оставались голыми, ноги зачастую не обутыми.

Знаменитая шотландская гвардия, сформированная коннетаблем Джоном Стюартом Бюканом в 1418 году при дворе короля Карла VII, носила серебряные латы и пышные плюмажи из перьев белой цапли, но, попав в сельскую местность, шотландцы возвращались к своей обычной одежде, в которой чувствовали себя более привычно.

Кеннеди прислал Катрин кусок шотландки цветов его клана – зеленого, голубого, красного и желтого, короткие сапоги из толстой кожи и мешок из козлиной шкуры. Единственным исключением для защиты дамы от холода были рейтузы голубого цвета, голубой берет и большая накидка из шкуры жеребенка.

«Когда Макларен соединится с вами, вы сойдете за его пажа, – сказал ей капитан, – и таким образом не будете выделяться в отряде».

Он прислал и другой подобный, но, может быть, менее элегантный костюм для Сары. Вначале Сара категорически отказывалась «смешно наряжаться»:

– Можно убежать, не переодеваясь в балаганные одежды. На кого я буду похожа в этом пестром старье?

– А на кого буду похожа я? – ответила Катрин, которая, как только закрылась дверь за Кеннеди, облачилась в необычный костюм. Растрепав свои волосы, она натянула на них берет и остановилась у большого зеркала из полированного олова, критически осмотрев себя.

Как хорошо, что она не потолстела, ведь пестрые одежды толстят, и она предпочитает черный цвет не только ради траура. На этот раз обстоятельства были необычные, к тому же где взять черный мужской костюм, да еще по росту. Но в любом случае ей было приятно: костюм ей шел и придавал вид лихого молодого пажа с очень красивым личиком. Она накрутила на палец прядь волос: они ей показались более темными, и их золото стало отливать бронзой, что еще больше подчеркивало нежный цвет лица и выделяло большие глаза.

Наблюдавшая за ней Сара брюзжала:

– Непозволительно быть такой красивой. Думаю, что мне зеркало не подарит столь удачного отражения.

И в самом деле, Сара, которой осталось нахлобучить берет на копну своих черных жестких волос, выглядела в своем костюме ужасно смешной.

– Надо затянуть грудь шарфом, – посоветовала Катрин, – а то слишком уж видно, что ты женщина.

Подобным образом она поступила и сама, прежде чем надеть верхнее платье. Потом, закутавшись в черное манто, пошла открыть двери, в которые кто-то постучал.

– Вы готовы? – раздался голос Кеннеди.

– Вроде бы, – ответила Сара, пожимая плечами.

– Войдите, – крикнула Катрин, укладывая черный бриллиант и другие драгоценности в козий мешок. Сара понесет другую часть. Фигура шотландца выросла на пороге. Он улыбнулся.

– Ну и красивый же паж из вас получился, – засмеялся он с видимым воодушевлением.

Но Катрин не улыбалась.

– Этот маскарад меня не радует. Я упаковала свои вещи и надену их, как только это станет возможным. А теперь идем…

Прежде чем уйти, Катрин окинула взглядом комнату, где протекли ее последние счастливые дни и где она пережила тяжелое горе. Скромные стены, как ей казалось, сохранили отсвет улыбки Арно и эхо смеха Мишеля. Она почувствовала, как дороги они ей стали, и комок подкатил к горлу. Но она не позволила чувствам взять верх над собой. Ей нужно было сохранить все свое хладнокровие и присутствие духа. Она решительно положила руку на рукоять кинжала, подвешенного к поясу, и повернулась спиной к знакомым стенам. Клинок принадлежал Арно, им он убил Марию де Шамборн, и для Катрин это был самый дорогой сувенир. Эти несколько сантиметров закаленной стали были ей дороже черного бриллианта. Ведь рукоять кинжала согревала рука ее мужа. Она не колеблясь отдала бы бриллиант за кинжал.

Во дворе она встретила Кеннеди, который ждал ее с лампой в руке. Готье и брат Этьен стояли рядом с ним. Не говоря ни слова, нормандец забрал у Сары баул с вещами, и маленький отряд отправился в путь. Один за другим все направились к крепостной стене. Холод усилился, мороз щипал кожу. Время от времени налетал шквалистый ветер, завихряясь белыми фонтанчиками, что вынуждало людей идти вперед, согнувшись, по широкому двору крепости. Но по мере их приближения к стене завихрения стихали, теряя силу. Иногда слышалось мычание коровы, крик ребенка или храп одного из беженцев, спавших даже на земле у огня, завернувшись в одеяло.

Несмотря на манто из жеребенка, Катрин дрожала от холода, когда они добрались до башни, указанной Кабрияком, ожидавшим их внутри. Продрогнув, он притопывал ногами и хлопал руками по бокам. Под сводами башни сочившаяся вода образовала на стенах черные блестящие пятна льда, временами осыпающегося вниз.

– Надо спешить, – предупредил Кабрияк. – Скоро взойдет луна, и на снегу вы будете видны как днем. А кастилец имеет, видимо, наблюдателей повсюду.

– Но как мы переберемся через частокол, параллельный стене? – спросила Катрин.

– Это мое дело, госпожа Катрин, – ответил Готье. – Пойдемте. Господин дворецкий прав. Нам нельзя терять ни минуты.

Он уже взял ее под руку и потащил к черной яме – входу на лестницу, с которой Кабрияк сбросил крышку, присыпанную сгнившей соломой. Но Катрин воспротивилась, повернулась к Кеннеди и протянула ему руку.

– Большое спасибо за все, мессир Хью. Спасибо за вашу дружбу и поддержку. Я никогда