Братья - Алёна Шахнина

постоянно в синяках. А еще многие, как я, например, боятся рассказывать о себе. Потому что наверняка сразу повесят клеймо, как на заразу.

В детдоме был один мальчишка на два года старше меня. Хороший, умный, добрый, он стал моим наставником. Очень рвался на свободу, и я с тоской провожала его. А потом он пришел в гости через год, и я не узнала его. Осунулся, под глазами синяки, сильно похудел. И сказал он мне тогда: «Тот мир не принимает нас. Мы там изгои». Я не знаю, что случилось с ним потом, через год выпустилась я, но фраза эта плотно засела в моей голове.

И вот я здесь, в обычном мире, в обычным институте рядом с обычными людьми. Со мной хотят общаться, дружить, а я… я не умею, и не знаю, что с этим делать. Если я скажу правду, то любые мои действия и слова будут объясняться так: «Ты же сирота. Детдомовская». И от этого скрипят зубы. Другие начнут жалеть, спрашивать, что случилось, вздыхать на мои рассказы. И в глазах других я стану жалкой, беспомощной, что намного хуже, чем быть злой и агрессивной.

К четвертой паре я дико нуждалась в тепле и горячем чае. Меня трясло от холода, и не спасала даже мягкая кофта, в которую я отчаянно цеплялась руками. Я очень хотела уйти, спрятаться в общаге под одеялом, но обещала Матвею поболеть за них на игре. Я не могла не прийти. И… я хотела его увидеть.

В спортзал я пришла одна из первых. До игры оставалось полчаса, и я попала на разминку. Заняла лавочку в первом ряду, сделав это максимально тихо, чтобы не отвлекать ребят. Матвей оживленно давал наставления игрокам, и выглядел как настоящий капитан. Взволнованный, слегка нервный капитан. И я засмотрелась на него, пока оставалась незамеченной. Он постоянно вытирал лицо подолом футболки, возмущенно размахивал руками и лохматил и без того лохматые волосы.

Хлопнула входная дверь, и Матвей резко обернулся. Заметил меня, и взгляд его сразу смягчился. Он что-то сказал парням, подбежал и сел рядом со мной.

— Как дела? — спросил он и улыбнулся.

— Пришла болеть. Надеюсь, ты их всех порвешь, — ответила я тоже с улыбкой.

— У них состав изменился, много новых.

— Ну, — протянула я и нажала кулаком на его плечо. — Ты справишься. В этом зале ты главный.

Матвей улыбнулся с теплом, посмотрел на меня, потом на кофту, и улыбка исчезла.

— Знакомая кофта, — сказал он.

— Да, это вчера Тимур дал в лесу, а я забыла вернуть, — оправдывалась я. — Принесла, чтобы отдать, но замерзла на парах.

— Ясно, — кивнул Матвей. — Ладно, я ушел строить пацанов.

И быстро убежал к парням. Странный он какой-то, будто обиделся.

В зал приходили зрители: студенты, учителя, даже директор. Построили команды, и судья объявил начало игры. Я с замиранием сердца смотрела на парней, мысленно болела за них, но меня беспокоил Матвей. Он был потерянным, ошибался, пропускал мячи, и счет уверенно переваливал в сторону соперников. Это был не он — не тот Матвей с горящими глазами, какого я знала.

На небольшом перерыве, который запросили соперники, я не выдержала печального вида Матвея. Подошла к нему и выдернула от парней, схватив за футболку.

— Что с тобой?

— Что? Ничего? — сказал он, смотря куда-то за мое плечо.

— Матвей! Посмотри на меня! — Уверенно сказала я, и дождалась, пока его темные глаза будут смотреть в мои. — Соберись! Это твоя цель! Ты должен победить! Отключи все мысли, думай только о победе.

Он слегка расслабился, опустил напряженные плечи и едва заметно улыбнулся.

— Если мы победим, ты пойдешь со мной пить кофе?

Я выдохнула и улыбнулась — «настоящий» Матвей вернулся.

— Это снова выбор без выбора?

Он уверенно кивнул и замер в ожидании ответа.

— Пойду, — улыбнулась я. — Манипулятор.

Матвей посмотрел на меня с такой нежностью, что защемило внутри. Его взгляд, теплый и добрый, что-то активно шевелил внутри меня, заставляя забыть и об усталости, и вообще обо всем. Я слегка сжала его плечо, и ушла обратно на лавочку. А через несколько шагов заметила, что возле двери стоит Тимур и пристально смотрит на меня. Снова холодным взглядом, пробирающим до мурашек. Я быстро отвернулась и заняла свое место в зрительном зале.

Помогли ли мои напутственные слова, обещание совместного вечера или что-то еще, но Матвей собрался. Стал играть намного лучше, и сначала наша команда сравняла счет, а потом уверенно вышла вперед. Матвей постоянно ловил мой взгляд, и я кивала ему. Он молодец. Он справится. Я верю в него.

До конца игры оставалось минут пять, и усталость снова накрыла меня с головой. Я понимала, что это истощение, что организм уже не справляется с нагрузкой и голодом. Держалась из последних сил, цепляясь руками за лавочку и борясь с подступающей тошнотой и головокружением.

Игра закончилась нашей победой, я собрала остатки сил, чтобы покричать вместе с другими студентами, чтобы улыбнуться в ответ на улыбку Матвея. А когда все начали расходиться, осталась на лавочке. Поискала внутри себя запасы энергии, попросила организм побороться еще чуть-чуть, дотерпеть до кофе. Но внутри была пустота.

Тело стало ватным, невесомым, и жутко клонило в сон. Перед глазами летали мушки, звездочки, какие-то светлые пятна, вызывающие новый приступ тошноты. Бросало то в ледяную воду, то в огонь, на лбу выступили капельки пота. Я была на грани обморока и пыталась сконцентрироваться на неподвижных деталях.

Я уставилась в пол, краем глаза видя, как уходят игроки, как Матвей прощается со своими парнями. Смотрела на прямоугольную доску, на маленькое пятнышко, пытаясь собрать глаза в кучу. Матвей подошел ко мне, я напрягла мышцы, поднялась и мир тут же поплыл перед глазами.

Зал закрутился с бешеной силой, в голове застучали молоточки, а в ушах загудели провода. В лоб и глаза ударила невидимая сила, и я опустила подбородок, прищурилась, пытаясь избавиться от боли. С трудом сделала шаг, и подкосились колени, сила притяжения неумолимо потянула вниз.

Я машинально вцепилась в руку Матвея, ища опору, чтобы не грохнуться. Но это тоже не помогло, и я начала заваливаться в сторону. Мир на секунду померк, но сквозь темноту, сквозь боль и усталость я почувствовала крепкую, надежную хватку на пояснице. Голова упала Матвею на плечо, и больше не в силах сдерживаться, я позволила пустоте забрать меня.

Матвей

Настя рухнула на меня так стремительно, что я не успел даже испугаться. Сначала схватила руку, тут же ее повело в сторону, и я