Четвертая жена проклятого барона - Амари Санд

Но и сдаваться без боя я не собиралась. Если он хочет получить свое «право» — пусть подавится. Но я не дам ему того, чего он жаждет на самом деле — моего согласия, моего участия, меня самой.

— Миледи, может быть, немного румян? — участливо предложила Лотти. Она чувствовала напряжение, висевшее в воздухе, как грозовая туча.

Я посмотрела в зеркало. Бледная. Сжатые в тонкую линию губы, глаза, в которых не заметить ни капли смирения. На мне была та самая сорочка цвета слоновой кости, которую я отвергла вчера. Плевать. Пусть видит. Пусть смотрит на товар, который так жаждет приобрести.

— Не нужно, — отрезала я, вставая из-за туалетного столика.

Я не собиралась прихорашиваться для него. Это не свидание. Он берет то, что считает своим, а я… Я просто пытаюсь выжить.

Дверь отворилась без стука.

Ридгар вошел, и пространство комнаты мгновенно сжалось. Он казался огромным в этом полумраке, заполняя собой все. В белой свободная рубашке с расстегнутым воротом и темных бриджах он выглядел пугающе здоровым. Моя магия, будь она неладна, сработала слишком хорошо. Ни следа вчерашней слабости, ни тени боли в движениях. Только хищная грация зверя, который вышел на охоту.

— Вон, — коротко бросил он Лотти, даже не взглянув на служанку.

Девчонка пискнула, присела в суетливом книксене и испарилась, словно ее ветром сдуло. Щелчок закрываемой двери прозвучал как выстрел стартового пистолета.

Мы остались одни.

Он стоял у двери, засунув руки в карманы, и рассматривал меня с тем же выражением, с каким, должно быть, разглядывал золотые жилы в своих шахтах — оценивающе, собственнически.

— Ты готова? — спросил он низким вибрирующим голосом, от которого у меня внутри все предательски сжалось.

Я вздернула подбородок, скрестив руки на груди, пытаясь закрыться от его пожирающего взгляда.

— А у меня есть выбор? — ядовито поинтересовалась я. — Ты ведь ясно дал понять: мое мнение никого не интересует. Ты — мужчина. Хозяин здесь, барон. Твое «хочу» перевешивает любые мои «боюсь».

Он медленно двинулся ко мне. Шаг. Еще шаг. Я заставила себя не отступать, хотя инстинкты вопили об обратном.

— Не передергивай, Тесса, — усмехнулся он, останавливаясь в двух шагах. — Я дал тебе время. Сутки. Ты могла бы использовать их, чтобы сбежать, если бы действительно верила в проклятие. Но ты здесь.

— Потому что бежать мне некуда! — выплюнула я. — И раз уж мы перешли к неизбежному… Давай покончим с этим быстро. Я не собираюсь разыгрывать страсть или изображать покорную женушку. Тебе нужен наследник? Прекрасно. Делай свое дело. Я потерплю.

Его лицо изменилось. Легкая усмешка исчезла, сменившись выражением темного предвкушения, от которого у меня перехватило дыхание.

— Потерпишь? — переспросил он тихо, подходя вплотную. — Быстро?

— Именно. Как визит к стоматологу, — буркнула я, и тут же прикусила язык. — Как неприятная процедура у лекаря. Раз, два — и готово.

Ридгар рассмеялся глубоким, бархатистым смехом. Он протянул руку и коснулся моего плеча тяжелой горячей ладонью. Сквозь тонкий шелк сорочки я почувствовала его жар кожей.

— О нет, моя дорогая жена, — прошептал он, наклоняясь к моему уху и обжигая дыханием шею. — Ты глубоко заблуждаешься. Я не собираюсь делать это «быстро». И уж тем более я не позволю тебе «терпеть».

Я попыталась дернуться, сбросить его руку, но он не позволил. Его пальцы скользнули вверх, к шее, большим пальцем поглаживая пульсирующую жилку.

— Я сам решу, сколько времени мне понадобится, — продолжил он, и в его голосе зазвучала сталь. — И как часто я буду любить свою жену. Сегодня мы никуда не торопимся. У нас впереди вся ночь.

— В этом нет ни капли любви! — воскликнула я, чувствуя, как паника начинает уступать место какому-то другому, горячему и темному чувству. — Это насилие! Ты просто пользуешься своим положением!

— Разве? — он резко притянул меня к себе. Мои ладони уперлись в его грудь, ощущая твердые мышцы под тонкой тканью рубашки. Сердце у него билось ровно, мощно. — Посмотри на меня, Тесса. Скажи мне в глаза, что ты этого не хочешь. Скажи, что твое тело не отзывается на мое прикосновение.

Я открыла рот, чтобы выкрикнуть гневное «нет», но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Черт возьми, этот невыносимый, самоуверенный нахал был прав.

Мое тело предавало меня. С того момента, как он вошел, внутри меня разгорался пожар. Гормоны, химия, магия — назовите как угодно, но меня тянуло к нему. Я помнила вкус его губ. Помнила, как его руки сжимали меня вчера. И сейчас, чувствуя его запах — смесь сандала, мужского пота и чего-то неуловимо пряного, — у меня подгибались колени.

— Молчишь? — он удовлетворенно хмыкнул. — Твое тело честнее твоего разума, ведьма.

Он поцеловал меня. Не грубо, как я ожидала, а мягко, дразняще. Его губы скользнули по моим, пробуя, искушая. Он не требовал — приглашал. Лучше бы он просто швырнул меня на кровать.

Я замерла, пытаясь сохранить остатки гордости, пытаясь остаться безучастной статуей. Но Ридгар прекрасно понимал, что делал. Опытный. Циничный. Он знал женское тело лучше, чем я таблицу Менделеева.

Его руки начали путешествие по моей спине, очерчивая каждый позвонок, вызывая волны мурашек. Он целовал меня в висок, в щеку, в уголок губ, шепча какой-то бред про то, какая я невероятная, живая, что я пахну ветром и травами.

— Нет… — простонала я, когда его ладонь накрыла мою грудь.

Жалкая попытка сопротивления провалилась с треском.

— Да, — выдохнул он мне в рот, углубляя поцелуй. Теперь его язык сплелся с моим, настойчиво, жадно, и я не выдержала. Я ответила.

Мои руки сами собой взлетели к его шее, пальцы запутались в его волосах. Я прижалась к нему всем телом, чувствуя его возбуждение, твердое и недвусмысленное. К черту гордость. К черту страх. К черту все.

Он подхватил меня на руки, легко, как пушинку. Мир качнулся, и в следующий миг я почувствовала прохладу простыней под спиной и жар его тела сверху.

Он навис надо мной, опираясь на локти. Его глаза, черные и бездонные, горели торжеством и страстью.

— Попроси меня, — хрипло потребовал он.

— Что? — я тяжело дышала, глядя на него сквозь пелену желания. Мой разум отключился, уступив место инстинктам.

— Скажи, что ты хочешь этого. Скажи,