В борьбе за сердце Женевьевы - М. Джеймс

Роуэн. После этого я начну все сначала. У меня появился шанс переписать свою жизнь, хотя я пока не совсем понимаю, что это значит. Ничто не может заглушить боль от потери всего, ради чего я работала всю свою жизнь. Однако возможность начать все сначала, как только я поправлюсь, без постоянного стресса и беспокойства об уменьшающемся банковском счёте, определенно облегчит мне задачу.

Далия и Эвелин обмениваются взглядами, а я пытаюсь облечь свои мысли в слова, которые имели бы смысл. Прошло 24 часа с тех пор, как Роуэн «сделал мне предложение», а я все ещё не могу прийти в себя от всего, что произошло.

После нашего вчерашнего разговора Роуэн немедленно отправил Рори, своего водителя, «присмотреть» за квартирой Криса. Я отдала Рори ключ, и он пошёл подождать, пока Крис покинет пентхаус.

Только вечером я наконец получила свои вещи обратно, или, по крайней мере, часть из них. Я дала Рори список того, что мне было нужно больше всего, и Роуэн пообещал, что мы придумаем, как достать остальное, хотя я всё ещё не уверена, что Крис не выбросит остальные мои вещи, как только поймёт, что я не вернусь.

Как только у меня появился телефон, он, как и ожидалось, начал заваливаться сообщениями и звонками от Криса.

КРИС: Какого черта, Женевьева? Этот ирландец вырубил меня, а ты просто ушла?

КРИС: Ты неблагодарная сука.

КРИС: Я дал тебе всё, что ты хотела. Хорошо, что ты ушла до того, как я тебя выгнал.

КРИС: Я хотел тебя, потому что ты была особенной. Теперь ты просто ещё одна из тех, которых я могу найти, где угодно в Нью-Йорке.

Затем, после серии пропущенных звонков:

КРИС: Послушай, я погорячился. Давай обсудим это.

КРИС: Это потому, что меня ударили. Просто ответь на мои звонки.

КРИС: Мы можем всё уладить. Пожалуйста, просто возьми трубку, дорогая.

КРИС: Я беспокоюсь о тебе, Женевьева. Пожалуйста, возьми трубку.

Он продолжал в том же духе, но я проигнорировала его и позвонила Далии, чтобы спросить, могу ли я остаться у неё. Она сразу согласилась и сказала, что приедет и заберёт меня. Я попросила её не беспокоиться и сказала Роуэну, что, если он всё ещё хочет, чтобы я обдумала его предложение, Рори может отвезти меня к Далии домой без него. Он согласился без возражений, и Рори отвёз меня в красивый каменный особняк, где живут Далия и Алек. Меня встретили Далия и их новый щенок, пушистый белый самоед, который приходится родственником Пуговки — собаки Эвелин.

Далия, к счастью, подождала, пока я приму ванну и переоденусь в чистую одежду, прежде чем задавать вопросы, но я заметила, что она посмотрела на мою ушибленную щеку, как только я вошла. Я объяснила, что повредила её, когда пыталась опереться на костыли, и почувствовала, что мой язык горит, когда я лгала ей.

Я никогда в жизни не лгала ни Далии, ни Эвелин, ни кому-либо из своих друзей. Однако я не могла сказать ей правду, потому что я также не могла сказать Эвелин, когда она пришла к нам домой сегодня. Если кто-то из них узнает, Дмитрий и Алек тоже узнают. И если Дмитрий не убьёт Криса сам, это сделает Алек. Дмитрий, возможно, более рациональный брат и глава семьи, но я не уверена, что он бы тоже не приказал убить Криса. И Алек… Муж Далии одновременно потрясающе красив и убийственно жесток. Он — правая рука Дмитрия, его телохранитель, и хотя Дмитрий, возможно, и приказал бы убить Криса, Алек отправился бы в его пентхаус, чтобы убедиться, что Крис умер и знал бы что за то, что прикоснулся ко мне.

Я в ярости от того, что Крис причинил мне боль, и всё ещё шокирована тем, что это произошло. Я чувствую, что шок ещё не прошёл до конца. Однако одно я знаю точно: убивать его из-за этого, похоже, слишком жестоко.

— Итак, вы с Крисом расстались, — медленно произносит Эвелин, повторяя то, что я сказала Далии вчера вечером и что я сказала ей, когда она пришла сегодня. — Из-за инцидента? — Она морщит нос. — Это действительно печально, Женевьева. Ты больше, чем просто танцовщица.

— Не для него, — тихо говорю я, и голос Роуэна эхом отдаётся в моей голове, посылая дрожь по спине.

«Твои танцы — это не всё, что ты можешь предложить, дорогая. Это далеко не так».

— Что ж, ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно, — твёрдо говорит Далия. — Сколько захочешь. Ты не обязана принимать всё, что предлагает тебе Роуэн.

— Я знаю, что не должна, но... — Я прикусываю губу и бросаю взгляд на Эвелин, которая наблюдает за мной с понимающим выражением лица. Кажется, она понимает, о чем я думаю, даже если я сама не совсем уверена.

Эвелин выглядит задумчивой.

— Ты познакомилась с Роуэном на вечеринке, для которой я придумала платье?

Я киваю.

— Он интересовался балетом, хотел стать меценатом, я думаю, конкретно моим меценатом. Винсент как бы подтолкнул его, подтолкнул и меня. Я сказала ему, что мне не нужно отвлекаться перед концертом, что это уже слишком. У нас с Крисом были не самые лучшие отношения, но я подумала, что смогу справиться со всем этим позже, что я...

Я замолкаю, чувствуя знакомый комок боли в груди, ощущение, что каким-то образом я все испортила.

— Я не знаю, что теперь делать, — тихо говорю я, глядя на свои руки, сцепленные на коленях. — Вся моя жизнь была связана с балетом. С тех пор, как я стала достаточно взрослой, чтобы начать посещать занятия, всё, чего я хотела, — это быть лучшей. Я упорно трудилась ради этого, и...

— Ты лучшая, — говорит Далия с уверенностью, и я качаю головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Я была, — шепчу я. — Но больше нет. Я никогда больше не буду примой. Даже если я вернусь в балет, я останусь лишь тенью того, кем была раньше. Этого будет недостаточно. Я знаю, что этого не будет, и я не представляю, что ещё делать со своей жизнью.

— Это не значит, что ты должна выходить замуж за человека, которого едва знаешь! — Восклицает Далия. — Мы с Эвелин позаботимся о тебе. Ты знаешь, что мы всегда будем рядом. Ты не останешься бездомной, пока будешь восстанавливаться, и...

— Я знаю, — говорю я с лёгкой, чуть заметной улыбкой, сдерживая слёзы. — Я верю, что вы обе сделаете всё возможное, чтобы помочь мне. Но теперь у вас обоих есть свои семьи, и