Фактор страсти - Кимберли Лэнг

Это было полной неожиданностью.

— Какого черта? — поинтересовался Брейди.

— Ты — Маршалл. Ты не можешь появиться на публике с кем-то вроде меня.

Разговор вдруг резко свернул не в ту сторону.

— Подожди, подожди…

— Не тревожься. Я горжусь тем, кто я и что я, но… тебе нужна Джекки Кеннеди. Все в порядке, — заверила его Эспин, а Брейди казалось, что его голова вот-вот взорвется. — Просто однажды мне почудилось, что между нами было что-то большее… то есть возможность… Нет, не то.

— Что ты имеешь в виду? — Она не ответила, и Брейди опустился на колено у ее стула. — Эспин!

— Я начала думать, что между нами было что-то большее, чем просто секс. Вина тут моя, не твоя…

Его сердце наконец забилось. Он рассмеялся.

Эспин нахмурилась:

— Я не вижу ничего смешного, Брейди. Я…

Он оборвал ее поцелуем и целовал, пока Эспин не расслабилась.

— У нас есть нечто большее, — заверил ее Брейди.

Ее глаза расширились.

— Правда?

— Ты заставляешь меня видеть все в совершенно ином свете. Я понял, что ты — единственный человек, чье мнение обо мне имеет значение. Я ненавижу себя за то, что сплю один, и впервые в жизни мне одиноко. Ты нужна мне, Эспин. — Губы ее начали дрожать. — Ты не обязана меня прощать, но я прошу дать мне шанс. Мне нужно, чтобы ты вернулась. Без тебя я чувствую себя наполовину мертвым.

Эспин заморгала, и Брейди показалось, что он убедил ее. Но она снова нахмурилась:

— А твоя семья?

— Они будут обожать тебя. Лили, Итан и дед уже в твоей команде. Остальные не заставят себя ждать. Ты неотразима. Я это знаю, потому что хотел отказаться от тебя и не смог. — Он наклонил голову набок. — Возможно, ты не очень их жалуешь…

— Я уверена, что они очень милые люди, но я не об этом.

— А о чем?

— У тебя впереди блистательная карьера. Такая, как я… стала бы для тебя обузой. Тлеющим скандалом, который только и ждет повода разразиться.

— Ты доказала, что такая, как ты, — большая ценность для политической системы. Кроме того, нас, Маршаллов, трудно смутить.

— Это ты сейчас так говоришь.

— Эспин, посмотри на меня. — Брейди дотронулся до ее щеки и почувствовал, что его пальцы стали влажными. — Ты тревожишься о мелочах и совершенно не замечаешь главного. Я люблю тебя.

Эспин задохнулась. В легких закончился воздух. Конечно, она неправильно его поняла. Брейди Маршалл не может влюбиться в такую, как она, — женщину без рода и племени, без положения в обществе, без системы ценностей, аналогичной его системе ценностей. Это просто помрачение ума.

Она любила Брейди очень сильно, но никак не думала, что он может полюбить ее. Лучшее, на что она надеялась, — секс чуть больше чем на пару ночей. Но любовь…

— Ты меня слышишь, Эспин?

— Не уверена. Ты меня любишь?

— Да. Именно это я пытался тебе сказать.

— Ты серьезно?

Брейди поднялся, взял стул, сел, усадил ее к себе на колени и целовал, пока она не задохнулась.

— Я люблю тебя. Яснее трудно сказать. И я был бы тебе благодарен, если бы ты положила конец неопределенности.

— Я никогда не встречала такого ненадежного, столь непохожего на меня и тяжелого в общении человека. Это совершенное безрассудство, но я люблю тебя.

Улыбка Брейди могла бы превратить вековые ледники в теплые озера. И уж точно согрела душу Эспин.

— Слава богу, — пробормотал он и снова поцеловал ее.

Страшный удар грома сотряс здание, и она рассмеялась.

— Это, похоже, доброе знамение.

— Это напоминание о том, что мы сейчас могли бы быть на Мальдивах. — Брейди опять поцеловал ее, на сей раз игриво. — Как быстро ты можешь собраться?

«Счастливая» не описывало ее состояние даже отдаленно, и, судя по выражению лица Брейди, то же относилось и к нему. И поэтому Эспин особенно тяжело было произнести:

— Я не могу. Мои родители здесь.

Он насторожился:

— Они вернулись, потому что ты…

— Нет, — поспешно заверила его Эспин. — Это обычный визит, немного ускоренный последними событиями. Знаешь, они гордятся мной. Считают меня потрясающей активисткой.

— Они правы. Ты изменила мой образ мыслей, это точно. Когда я смогу познакомиться с ними?

Она едва не охнула:

— Ты хочешь познакомиться с моими родителями?

Знакомство с родителями — событие само по себе серьезное, но с ее родителями…

— Ты представляешь, на что идешь? — поинтересовалась Эспин.

— Это справедливо. Ведь ты знакома с моей семьей. Кроме того, меня интересует связь между ботинками и тиграми.

— Когда-нибудь я тебе об этом напомню. Когда они с тобой разделаются. — Эспин не знала, радоваться ей или волноваться, но склонялась к осторожному оптимизму. — Я позвоню им и спрошу, хотят ли они завтра пообедать с нами. Ты завтра свободен?

— Поскольку я временно без работы, то могу распоряжаться своим временем, как хочу. И сегодня вечером я тоже свободен.

Она покачала головой:

— Нет.

От его медленной сексуальной улыбки по телу женщины побежали электрические искры.

— А что я делаю сегодня вечером? — спросил он.

Эспин обняла Брейди, наслаждаясь его близостью.

Ее пальцы ловко опустились в карман мужчины и достали наручники. Она слезла с его коленей, положила наручники на стол и стала рассматривать:

— Забавно, что ты захватил их с собой.

Брейди нахмурился:

— Дорогая, я принес их только как напоминание, а не…

Она покрутила наручники на пальце:

— Ты действительно был готов надеть их на меня, если бы я попыталась уйти?

Он поежился:

— Теперь это уже не важно.

— Нет, важно.

Эспин просунула правое запястье в браслет наручников.

Брейди понял брови.

— Ой, Эспин… — Она протянула руку, и он не колеблясь надел на себя второй браслет и защелкнул его. — Знакомое ощущение.

Эспин села рядом с ним.

— Ты хочешь сказать мне еще что-нибудь важное? — спросила она и легонько поцеловала его шею.

— Да, — прошептал Брейди. — У меня нет ключа.

— Невозможно поверить, что я позволила уговорить себя.

Эспин прохаживалась рядом с Брейди, часто останавливаясь, чтобы заглянуть в дверь на гостей, которые посматривали друг на друга через проход.