Зима. Согрей мое сердце - Алекс Хилл

Именно к этой части хочется прикоснуться. Провести кончиками пальцев, а после коснуться губами. Макс усмехается собственным мыслям. Без лишних слов он опрокидывает Женю на кровать и делает именно то, о чем подумал. Не нужна здесь никакая лишняя мишура в виде обещаний или признаний.

С каждой секундой огонь жжет все сильнее. Строганов становится жестче, но Женя не уступает. Она встречает все его движения своими выпадами. В этой битве нет победителей, оба проигрывают, задыхаясь и теряя себя.

Макс не успевает отдышаться, а Женя уже встает, чтобы одеться, и вновь собирается уйти. Сердце подскакивает в его груди, требуя остановить ее. Оно еще не готово ее отпустить. Не так.

– Снова сбегаешь? – спрашивает Макс, натягивая домашние шорты.

– Просто ухожу. Сбегают только трусы, – отвечает Женя, вновь собирая волосы в высокий хвост.

Строганов притягивает девушку к спиной к своей груди, обнимая за талию. Затуманенный эйфорией разум еще не пришел в себя, поэтому Максим во преки всем своим привычкам нежно целует Женю в шею.

– Думаю, как порядочный человек, я должен тебя хотя бы чаем напоить.

– Ты самый непорядочный из всех, что я встречала, – насмешливо отзывает Женя, подаваясь бедрами назад.

– Есть пиво… Возможно, даже водка и сок. Как насчет этого?

– Вот это больше похоже на правду.

– Меня бесит, что ты делаешь вид, будто знаешь меня, – кусает светлую кожу, оставляя красный след.

Женя вырывается из хватки и поворачивается к Максу лицом, показывая смелость во взгляде.

– Ксю моя лучшая подруга. Поверь мне, я знаю достаточно.

– И даже то, что я больной придурок?

Твердый кивок в ответ вызывает злость.

– Тогда почему ты здесь? – выпаливает Макс.

– Потому что хочу. И у меня на все есть свое мнение, – Женя выходит из комнаты в поисках кухни и свернув вправо оказывается в нужной комнате. – Наливай, Макс. И я с удовольствием расскажу, что думаю о тебе.

Строганов входит следом и резко дергает дверь холодильника.

– С чего ты взяла, что мне интересно?

– Тогда просто выпьем и обсудим погоду, – пожимает плечами Женя. Макс наполняет стаканы, а Женя внимательно наблюдает, контролируя свою дозу спиртного.

– Ладно. Валяй. Вряд ли ты скажешь мне то, что я еще не знаю или не слышал.

– Ла-а-адно, – Женя поднимает стакан. – Давай выпьем за смелость и силу духа.

В комнате звенит подтверждение тоста. Темно-зеленые глаза встречаются со светлой зеленью.

– Это то, чего не хватает тебе и не хватило твоему погибшему другу, – заканчивает Женя и делает большой глоток горького напитка.

– Пошла вон! – рычит Строганов.

– У тебя до сих пор не хватает сил принять то, что твой друг был обычным слабаком.

– Лучше заткнись! Ты ничего не знаешь ни о нем, ни обо мне…

Женя ставит стакан на стол, сохраняя ледяное спокойствие.

– Спасибо за угощение, – бросает она и уходит.

Строганов не двигается с места, и, только когда хлопает входная дверь, хватает оставленный Женей стакан и бросает в стену.

– Черт!

Град осколков сыпется на пол.

Поднимаюсь по лестнице, а улыбка не сходит с лица. Свидание было шикарным. Милая беседа, комплименты, восхитительная еда. Леша покорил меня, не до такой степени, чтобы мечтать об отношениях с ним, но я впервые за долгое время почувствовала себя просто обычной девушкой. Без прошлого и льда вокруг сердца.

Только улыбка испаряется в тот момент, когда я вхожу в квартиру Зимина. На кухне горит свет и играет тихая музыка. Узнаю группу. «Сплин». Скидываю туфли и иду на поводу у мелодии.

Зимин сидит за столом перед ним открытая бутылка янтарной жидкости и рюмка. Коньяк или виски?

– Что отмечаешь? – спрашиваю, не смело шагая вперед.

Не помню его пьяным. Вообще редко видела, чтобы он пил.

– Твою взрослую жизнь, – голос Димы звучит ровно, только немного хрипловато. Похоже, Зимин все еще вменяем.

– Тогда почему без меня? – достаю из шкафчика еще одну рюмку и сажусь за стол.

Беру бутылку и наполняю две стопки.

– Ты была занята каким-то хмырем, – бурчит Дима и пьет, даже не чокнувшись со мной.

– Во-первых, он не хмырь, – опрокидываю свою порцию и кривлюсь от резкого вкуса и горечи. Коньяк. – А во-вторых…

– А во-вторых, мне плевать. Сказал хмырь, значит хмырь.

– Дима…

Он поднимает голову. Веки расслаблены, взгляд затуманен. Все-таки он неслабо пьян.

– Ксюша…

Сердце обрывается. Почему он выглядит таким печальным?

– Я тебя не понимаю, – тихо произношу.

Горло все ее печет, а по желудку растекается тепло, только ладони леденеют. Это страх.

– Ты все время бежишь от меня… А я никогда не могу тебя догнать…

Что он несет? Замираю, на мгновение утопая в его глазах. Пульс ускоряется. Между нами чувствуется притяжение, заполняющее пространство комнаты.

– Так не беги. Тебе это не нужно, – опускаю голову и встаю из-за стола.

Нужно уйти. Лучше до утра не появляться здесь. У меня очень плохое предчувствие, потому что сейчас между нами не ощущается всех многочисленных стен, что стоят обычно. Мы можем натворить глупостей, которые потом нельзя будет стереть.

Ухожу в гостиную, чтобы переодеться, но Дима влетает следом. Оборачиваюсь, распахивая глаза еще шире. Да что с ним такое?

– Я не могу. Это невыносимо, что ты была с кем-то. Знаю, что у меня нет никаких прав, и глупо все время кричать о родственном волнении и дружеских чувствах, – загоняет меня в угол, наступая. – Это все куда больше, чем просто дружба. И ты это знаешь.

Упираюсь бедрами в компьютерный стол и сжимаю руками края, до боли в пальцах. Знаю. Слишком хорошо, поэтому и бегу.

– Ты просто пьян и не понимаешь, о чем говоришь, – сбивчиво отвечаю.

Пугает ли он меня? Напряженная стойка, сжатая челюсть и огонь в глазах. Определенно пугает, но не он сам, а мои ощущения от его внезапного напора.

Дима подходит максимально близко и наклоняется к моему лицу. Шумно вдыхает и проводит носом по щеке к уху, посылая дрожь вниз по шее.

– Меня бесит, что кто-то видел тебя такой. Что ты улыбалась ему. Смеялась с ним. Позволяла касаться себя, – шепчет.

Тело превращается в желе. Слабость. Вот что он делает со мной. Лишает здравого смысла, вызывая нестерпимое желание прильнуть к нему в ласковом жесте и оно выше моих сил.