Чудовище в плену красавицы - Мейси Ейтс

— Зачем люди так поступают? — задумчиво произнесла она. — Почему они думают, что должны отпустить тех, кого любят? По-моему, если ты по-настоящему кого-то любишь, ты должен преодолевать препятствия, преодолевать страх.

Белль прильнула к нему, положив голову ему на плечо.

— Мне кажется, человек должен влюбиться хотя бы затем, чтобы понять: иногда это причиняет боль. Иногда это подразумевает потерю, иногда сложности. Иногда это меняет твои поступки и тебя самого. И не всегда к худшему. На собственном примере вижу, что я не была цельной личностью, пока не полюбила тебя.

— Белль…

— Пришлось измениться, чтобы тебя заарканить, — шутливо продолжила она, поскольку Адам молчал. — Сомневаюсь, что и ты без меня чувствовал себя цельным. Давай обойдемся без глупого утверждения, что настоящая любовь подразумевает идеальное счастье. По-моему, она подразумевает страсть. Борьбу, жертвы, красоту и боль. Я рискую, открываясь перед тобой, а ты продолжаешь говорить, что ты — тьма, а я — твой свет. Разве тебе не приходило в голову, что моим светом можешь быть ты?

— Да как же… Бред какой-то, — упавшим голосом сказал Адам.

— Моя жизнь была лишена страсти. Восемь месяцев я встречалась с мужчиной, к которому даже не испытывала влечения. Наверное, я бы и замуж за него вышла, радуясь тому, что он, по крайней мере, не причинил мне боли. Он не вызывал у меня ни страдания, ни страсти. Ради него мне не приходилось рисковать. Только ты показал мне, что я могу хотеть большего. Ты дал мне это — и взамен ничего не отобрал. Ты превзошел все мои ожидания. А во тьме я провела лишь нашу разлуку.

Адам снова сжал ее в объятиях и поцеловал — глубоко и яростно, не оставляя никаких сомнений в своих чувствах.

— Ты никогда не была моей пленницей, — пробормотал он. — Это я был твоим пленником. С первой секунды, как тебя увидел.

— Похоже, это у тебя стокгольмский синдром.

Он рассмеялся:

— Или просто мы друг друга любим?

Белль улыбнулась, чувствуя, как свет наполняет ее душу:

— Думаю, ты прав.

В первую встречу она приняла его за монстра. Но в итоге принц Адам Казарос оказался именно тем мужчиной, в котором она нуждалась.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Таких слов я тебе еще не говорил. По крайней мере, не в такой форме. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, стала моей принцессой, проводила со мной все ночи, чтобы ты родила мне детей. Хочу этого больше жизни.

— Я тоже, — прошептала она.

— Ты мое будущее, — сказал он, гладя ее по щеке. — Ты мое сердце.

Она провела пальцем по глубоким шрамам — свидетелям его боли и силы. Именно они сделали его человеком, которого она полюбила.

— А ты мое.

И жили они долго и счастливо…