Рассыпанные кости - Николь Скарано

его душе царит мир. Когда те, кого он любит, не подвергаются угрозе, и я просто не могу удержаться от того, чтобы не касаться его на ходу. Мои кончики пальцев скользят по каждой проплывающей мимо рыбешке, и они с восторгом принимают это внимание. Свою чудовищную ипостась он приберегает лишь для врагов, и теперь мне понятно, почему Валька спрятал его кости именно в Веси. Большинство не стало бы сдаваться. Большинство стало бы сражаться, убивать и кромсать. Вода окрасилась бы в багровый цвет, но я слишком хорошо знаю, каково это — потерять то, что любишь больше всего на свете. Мы с Уденсом похожи. Быть может, я вовсе не лишена богов, как утверждал Кейд, оказавшись в чем-то прав. Эгоизм исказил тех, кто правил в Сент-Энте, но эти дикие божества, о которых почти никто не помнит? Те, о чьем существовании меня никто не учил? Им нужна лишь искренняя преданность. Та, которую отдают по собственной воле.

Розовая рыбка кружится прямо перед моим лицом, касаясь щеки плавником, словно оставляя легкий поцелуй, и тут я замечаю ее. Голень, от стопы до колена. То, что когда-то было городской площадью до того, как город ушел под воду, теперь покоится в самой глубокой точке Веси, и древняя брусчатка в месте, где лежит его нога, начисто лишена ила. Сама бы я ни за что не пережила это погружение. Здесь слишком глубоко и холодно. Мои легкие давно бы разорвались от давления, но, словно прочитав мой страх, розовая рыбка бьет хвостом по моей щеке, загоняя спасительный пузырек воздуха прямо мне в нос.

Я улыбаюсь, проводя пальцами по его крошечному телу, а затем устремляю тело вниз. Глубины леденят душу, отсутствие света давит со страшной силой, но Уденс окружает меня со всех сторон, согревая своим теплом, и после заплыва, превратившего мои мышцы в непослушные веревки от усталости, я наконец намертво вцепляюсь в его голень.

Тихий всхлип облегчения срывается с моих губ, после чего я едва не захлебываюсь, но Уденс вовремя восполняет воздух в моих легких. Я плотно сжимаю губы, бросая на розовую рыбку благодарный взгляд, и крепко обнимаю его ногу, целуя остывшую кожу вопреки жжению магии. Уденس кружит рядом, охраняя меня, а его телесное тепло не дает мне замерзнуть. Внезапно стайка замирает, давая мне личное время на то, чтобы пережить захлестнувшие эмоции. Я прижимаю его к груди до тех пор, пока холод и боль не начинают жечь невыносимо, а затем киваю, подавая знак, что готова. В вихре буйных красок бог моря взмывает вверх в неистовом танце и выносит меня к далекой поверхности. Солнце приятно греет озябшую кожу, когда я выбираюсь на шпиль, торчащий из волн. Обратный путь до берега будет долгим, но мне уже все равно. Еще одна его часть находится у меня на руках, и пусть мое тело покрыто разноцветными синяками, я жива.

Стайка кружит вокруг меня, пока я восстанавливаю дыхание, и как только пульс приходит в норму, они стремглав уходят обратно в бездну.

— Подождите! — кричу я вслед, но они игнорируют меня. Они исчезают в глубинах, и лишь мгновение спустя я замечаю, что розовая рыбка все еще держится на виду.

— Спасибо, — говорю я, и по его глазам отчетливо понимаю, что он все понял. — Когда мои поиски завершатся… если я преуспею, сможем ли мы вернуться сюда? — спрашиваю я. — Я хочу, чтобы он увидел вас. Увидел это место.

Рыбка смотрит на меня долгим взглядом, а затем бесшумно ныряет вниз, не подав и знака, дошел ли мой вопрос до него. Я вздыхаю, испытывая легкое разочарование, пока не слышу тот самый голос, что звучал прежде. Тот самый, что заставил меня броситься в погоню за стаей.

— Да.

Поцелуй

СЕЗОН РОСТА, ЦИКЛ 78920

Кейд не вернулся, и в отличие от его прошлого отсутствия, в этом не был виновен страх потерять меня. Я чувствовала это всем своим существом. Что-то было не так, и с каждой ночью, проходившей без его появления у моего окна, этот ужас лишь рос, пока холодный пот не покрыл мою кожу, а желудок не свело от тревоги.

Матрас прогнулся, выдергивая меня из сна, и я отскочила от непрошеного гостя так резко, что чуть не свалилась с кровати. Облегчение окатило меня волной, стоило осознать, кто именно лежит рядом, но оно быстро увяло, стоило мне взглянуть на его лицо. Капли пота выступили на его лбу, размазывая сажу, обрамлявшую его усталые глаза. Напряжение сковало мои мышцы от его вида, ведь прежде он никогда не ложился на мою русскую кровать. Мои чувства рвались насладиться этим разрушенным барьером, но его окаменелая поза кричала об опасности, крадя всю радость от пробуждения рядом с его головой на подушке. Его мощная фигура заполняла собой весь матрас. Его тревога поглощала меня целиком, заглушая приветствие, и все, что я могла делать — это смотреть на его профиль.

— Что-то случилось? — Его опасно низкий голос наконец нарушил тишину, но он упорно отказывался смотреть на меня.

— О чем ты? — прошептала я, из-за подступающего страха едва справляясь со словами.

— Охрана храма изменилась, и я больше не мог пробраться внутрь. Я пытался две недели, пока не нашел брешь в их защите, да и то преуспел лишь благодаря благословению Вараса.

— Я не…

— Они знают? Они о чем-то догадываются? — перебил он меня.

— Не думаю. — Я так хотела разгладить складки тревоги на его лбу. — Все идет своим чередом, и Варас скрывает твои передвижения от Хрейнасты, разве нет?

— Да. — Он указал на свою раскрашенную кожу. — Но, Селла, мне это не нравится. В атмосфере храма что-то изменилось, и я не знаю, как часто у меня получится незаметно ускользать сквозь эти щели. Я никогда не прощу себе, если мои действия подвергнут тебя опасности.

— Они ничего о тебе не знают, клянусь. Все в… — Мой голос оборвался, задушенный леденящим ужасом.

— Что? — Он резко повернулся, заглядывая мне в глаза.

— Призвание. — Эти слова застряли во рту едкой желчью. — Мне исполняется двадцать один в Сезон Жатвы.

Тело Кейда мгновенно окаменело.

— Жатва уже… — Ему не нужно было продолжать. Мы оба знали, как стремительно она приближается.

— Когда душа Хрейнасты покидает один сосуд, чтобы вселиться в другой, ее дух становится уязвимым. Перенос занимает секунды, но эти мгновения оставляют ее обнаженной и незащищенной. Храм готовится к моему призванию.

Дыхание Кейда сбилось, и он снова уставился напряженным взглядом в потолок, а его могучее тело вдруг показалось