Верность - Алеата Ромиг

Дверь открылась. В ту же секунду мои реальность и фантазия столкнулись. Сны стали явью, когда самые красивые голубые глаза, что я когда-либо знала, встретились с моими. В мгновение ока его выражение сменилось с тревоги на обожание, а затем на муку.

— О-Орен? — Его имя сорвалось с моих губ, пока я молилась, чтобы это не было галлюцинацией.

Нерешительно он сделал шаг к кровати. Он казался настоящим. Врач все ещё была там, но потом он попросил её оставить нас. Его низкий голос завибрировал в комнате. Я вздохнула, когда доктор Росси ответила ему, подтверждая, что он не плод моего воображения.

Она ответила на вопросы и кивнула в мою сторону. Их слова не доходили до меня, пока я пыталась всё понять, а потом дверь закрылась, и мы остались одни.

— Amore mio, мне так жаль.

Моя ноющая грудь сжалась — не только от его обращения, но и от того, что я услышала голос, которого не слышала годами. Как всегда, его тембр рокотал, словно гром, от его губ до самой моей души.

— Орен, это реально? Ты правда здесь? Где я?

Он сделал ещё шаг ближе и замер. Своими характерными жестами он обвел комнату. — Это не то, к чему ты привыкла, но это мой дом.

Я попыталась понять. — Твой дом? Я не видела тебя...

Он подошел ближе, каждый шаг был медленнее предыдущего, будто он боялся, что я прикажу ему уйти. — Я видел тебя, — сказал он, — каждую ночь в своих снах, каждую ночь с тех пор, как мы расстались.

Я снова оглядела люкс. — К-как я попала сюда?

— Я забрал тебя.

Я попыталась сглотнуть. — З-забрал? Почему?

— Аделаида, тебе не нужно оставаться со мной. Я просто не мог позволить тому монстру... — его руки сжались в кулаки. — ...Александрия... ты почти... — Его сильная, уверенная натура боролась с эмоциями, когда слова выходили обрывками. — Я-я знаю, ты просила меня уйти... я уважал твои желания... я понимаю, что ты ненавидишь меня... Ты и должна... я просто... я говорил тебе... — Он сделал ещё шаг ближе. — Если я люблю, я не могу остановиться. Тех, кого я люблю, я должен защищать.

Слезы лились из моих глаз, когда каждое его признание терзало мое сердце. Мужчина, которого я любила с первой встречи, балансировал передо мной.

Во время нашего романа он был сильным, влиятельным человеком. Я предполагала, что он такой и сейчас. Но в этот момент он ждал меня, давая мне то, чего не давал ни один мужчина — право решать, разрушить его или нас.

Я не могла пошевелиться или говорить, вглядываясь в красивое лицо единственного человека, который любил меня безоговорочно. Он постарел, но годы сделали его только лучше. Сейчас, в джинсах и рубашке на пуговицах, с сединой в темных волосах, он всё ещё был тем мужчиной, который заставлял меня смеяться, улыбаться и любить.

Я покачала головой. — Нет, Орен. Я никогда не ненавидела тебя.

Он опустил подбородок. — Ты должна была.

Я подняла руку, подзывая его ближе. Как только мы коснулись друг друга, новый прилив энергии пронзил меня. — Я не ненавидела тебя. Я ненавидела себя. Я просила тебя уйти, потому что не хотела, чтобы ты растратил жизнь на меня, прося того, чего я не могла дать.

Разжав наши руки, он опустил бортик кровати и сел рядом. Снова взяв меня за руку, он поцеловал мои костяшки, его теплые губы воскресили искру, которую он зажег так давно, десятилетия назад, на рождественской вечеринке. — Я сделал, как ты просила. Я ушел, но, amore mio, я никогда не переставал любить тебя.

— Ты заслуживаешь гораздо большего. — Я наклонила лицо к теплу его ладони, когда он погладил мою щеку.

— Нет. Я никогда не заслуживал тебя. До сих пор не заслуживаю, но больше не могу с этим бороться. Я похитил тебя.

Мои глаза расширились. — Похитил?

Он кивнул. — Мы украли тебя из «Магнолия Вудс».

— Это место, где я была? Это ужасное место?

— Да.

Воспоминания приходили и уходили. — Там был ужасный человек. Я почти ничего не помню, но он пугал меня.

— Он больше никогда не причинит тебе боли. Никто не причинит.

Я напряглась от его слов. — А как же... — я не хотела произносить его имя; однако честность между мной и Ореном всегда была нашей силой. — ...Алтон?

Плечи Орена расширились. — Брось его навсегда. Он почти убил тебя. Ты не можешь это отрицать. У нас есть медицинские доказательства.

Мой подбородок упал на грудь. Стыд и отвращение застлали мне зрение, я отказывалась смотреть в голубые глаза, которые обожала. Я позволила всему этому случиться. Я добровольно вышла замуж за Алтона Фицджеральда. Я оставалась с ним, несмотря на его мерзость. Сидя с Ореном, я не хотела вспоминать побои или унижения. Я была слишком слаба, чтобы уйти. Единственную силу, что я проявляла, — ради Александрии, но даже этого оказалось недостаточно. Я не ненавидела Орена за то, что он сделал, но была уверена, что моя дочь ненавидит меня за то, чего, по её мнению, я не сделала.

Орен приподнял мой подбородок. — Не знаю, о чем ты думаешь, но позволь объяснить. Согласно тесту на фолликулы волос, который мы недавно провели, несколько месяцев назад употребление тобой алкоголя и опиоидов значительно возросло. Но согласно записям врача, он не увеличивал дозировку. Он сделал это месяцами ранее, но уровень в твоей крови превышал все назначенные дозы. Наши люди отследили связь между одним из сотрудников Монтегю и местным наркодилером.

— Что? Кто?

— Оксиконтин — это синтетический опиоид, химически похожий на викодин, который твой врач прописывал от мигреней. Я не химик, но над этим работали врачи. Давая его тебе, они создавали видимость, будто ты злоупотребляешь своим викодином. Оксиконтин гораздо сильнее. Его употребление имеет побочные эффекты, схожие с передозировкой викодина. В сочетании с алкоголем, особенно в больших количествах, результат может быть смертельным.

Тот небольшой глоток воды, что я выпила, плескался в моем пустом желудке, пока его слова просачивались в сознание.

— Ты хочешь сказать, что я не сама это с собой сделала? Это сделали со мной?

Орен кивнул. — Если только ты не скажешь мне обратного.

Я покачала головой.