Одержимые. Первая любовь - Катерина Пелевина

всегда, в ужасе от его шуточек… Но, конечно, он никогда не обидит… Обнимает, кормит как маленькую… Я лежу у него на коленях или он у меня… Мы болтаем… Перебираем пальцами на фоне неба… Мои подушечки касаются его… Улыбаемся друг другу… Бесконечно страстно и горячо целуемся…

Тут вообще нет людей… Тишина… Покой. Гармония с миром… И с ним…

Никто нас не отвлекает…

— Каждый день бы так… — шепчет, глядя в мои глаза… Мы оба лежим на боку и рассматриваем друг друга под лучами яркого осеннего солнца… На фоне жёлтой позолоченной листвы… Какой же он у меня красивый… В нём столько этого мужского обаяния, что я уже не помню из-за чего мы ругались когда-то… Как вообще могли? Не понимаю.

— Согласна…

И снова он касается моей щеки. Гладит кожу нежными прикосновениями слегка шершавых пальцев…

— Красивая, как картинка…

— Кто бы говорил, Савицкий…

— Леееесь…

— М?

— У меня внутри к тебе… Так много, что я порой боюсь тебя сожрать… Вместо вот этой ветчины…

Я начинаю смеяться, когда он толкает кусочек мне в рот и запечатывает его смачным поцелуем.

Я аж глаза выпучиваю от неожиданности.

— Савицкий, — дожёвываю этот шматок. — Ты неисправим… Мне тоже очень хорошо… Но время уже пять… И я обещала…

— Помню, — вздыхает он… — Ладно, давай собираться…

Так мы уезжаем из того волшебного места… Сказка заканчивается, хотя воспоминания так согревают душу… Я бы никогда от него не уезжала будь моя воля… Я бы, наверное, осталась там с ним…

Смотрю на свой дом и совсем не хочу туда возвращаться… Но я должна…

— Пока?

— До завтра, солнышко моё…

Сверкнув улыбкой, целую его в последний раз за сегодня и убегаю в подъезд… И мне не нравится, что на полу, пока поднимаюсь, я вижу лепестки от своего букета… У меня уже внутри зарождается какие-то неприятное предчувствие…

И на пороге меня встречает взволнованная мама…

— Леся, папа дома, — говорит тихо. — С похмелья болеет…

— А где мой букет? — спрашиваю и вся вытягиваюсь от напряжения.

— Мне пришлось его выбросить, когда он позвонил… — отвечает она, и я тут же срываюсь в сторону. — Лесь… Леся…

Ухожу в ванну, закрываюсь там и мне становится так тошно и больно за свои чувства… Какое она имела право? Почему мне приходится со всем этим мириться… После такого дня… После такой ночи… Надо спрятать телефон, пока не поздно, иначе он и его сломает…

Выхожу из ванной и даже не хочу смотреть на маму, не то, что разговаривать с ней…

— Леся, да погоди ты… Прости, дочка.

Смотрю на неё покрасневшими глазами и чувствую, как стеклянный ком подкрадывается к горлу. Вот-вот лопнет внутри и осколки болезненно вылезут наружу…

— Я поняла тебя, мама. Я к себе пойду…

Закрывшись на замок в своей комнате, я до девяти вечера переписываюсь с Тимуром… Он пишет мне такие приятные сообщения, что я стараюсь забыть обо всём этом… О том, где сейчас нахожусь… И что приходится ежедневно переживать… Я будто временно в своём мире. В коконе под его защитой…

Тим Савицкий: «Значит, цветы понравились?».

Леся Носова: «Конечно… Безумно…».

Тим Савицкий: «Ладно, понял. Буду чаще дарить. Постель тобой пахнет… Вкусно невозможно…».

Леся Носова: «Это всё шампунь твоей мамы».

Тим Савицкий: «Нет, это ты…».

И снова смущение… У меня даже сердце в два раза быстрее колотится… Он моментально на меня влияет… Как по щелчку пальца становлюсь воском и таю на глазах…

И только я хочу ему ответить, как в дверь раздаётся стук и звучит голос моего отца…

— Лесь, выйди на кухню. Поговорить надо…

Я молчу, спрятав телефон, и подхожу к двери… Ещё минуты три думаю… Идти ли туда… Мало ли что взбредёт в его пропитую голову…

Но я всё же решаюсь…

На трясущихся ногах сажусь с ними за кухонный стол. Глаза у отца просто ужасные… Проспиртованные, покрасневшие и видно, что у него сильное похмелье.

— Значит так, Олесь… По-другому будем строить отношения. Ты не лжёшь, не задерживаешься и не скрываешь ничего… И я смягчаюсь. Это всё… Из-за алкоголя… Я не хотел тогда тебя…

Сжимая челюсть, смотрю на него с ненавистью. Он даже произнести это вслух не может. Но хоть признал, что алкаш… Видать всё же сёстры ему в деревне мозг промыли…

— Ударить по лицу, — говорю я ему… И он виновато молчит.

— В общем… Люд… Есть что пожрать? Голова гудит… — мама тут же встаёт и бежит ему готовить, как собачонка. Видеть это уже не могу. — Лесь, ну ты поняла меня? Уговор?

— Уговор, — отвечаю я, хоть и знаю, что я не смогу отказаться от Тимура… Я ещё никогда не испытывала этих эмоций… Которые заставляют меня быть счастливой…

В комнату возвращаюсь тихой сапой, снова закрываюсь и достаю телефон из-под матраца, вбивая ему сообщение…

Леся Носова: «Мне с тобой необыкновенно… И ты пахнешь летом… Солнцем, зеленью, тёплым озером… И нежностью…».

Глава 34

Олеся Носова

Каждый день нам с Тимом приходится скрываться… Зато в школе любовь проявляется всё сильнее… Или же у него дома… Порой мы прогуливаем, когда невмоготу… А обниматься и целоваться просто жизненно необходимо… Как будто все законы мироздания подгоняют нас к этому… Химия тел сильнее обстоятельств, в которых мы оказались. И чтобы никто не спалил нас, мы можем бросить всё и уехать куда-нибудь на его машине, которую он без отцовского ведома порой берёт из гаража…

А потом на учёбе я сижу и краснею, вспоминая такие моменты единения с ним…

— Пссс… Леееесь… Ну, расскажи…

— Ну чтооо? — улыбаюсь Варе в туалете и загадочно молчу.

— Было уже что-то?

— Нет ещё… Я пока… Не готова… И он всё понимает…

— Нифига. Ну, похвально, слушай… Красавчик, что ждёт, — хвалит она его, строя смешную гримасу.

— Конечно, когда мы целуемся… Там…

— Я понимаю, — хихикает она, прикрывая рот. — И как? Ты трогала?

— Нет, ты что… Мне как-то, ну… Мне неудобно… Страшно…

— А ты попробуй, — смеётся она. — Потом хоть мне расскажешь…

— Конечно, Варя… Только ради тебя потрогаю! Обязательно! — и снова мы с ней ржём на всю уборную, держась за животы. Она такая у меня дурочка.

Но не успеваю я выйти оттуда, как меня снова перехватывают крепкие руки Савицкого.

— Стоять, малышка… Иди сюда…

— Тииим, — смеюсь я, ощущая его мёртвую хватку на талии.

— Что? Что такого? Я скучал… Ты там вечность была…

— Пять минут всего… Глупенький…

— Дай поцелую… — и снова он тянется к моей шее. Снова так крепко прижимает, пока Варька