Я тебя чувствую - Валентина Торкья

с улыбкой рапортую я. – Ну, разве что солнечный удар завтра.

Я слышу какой-то шум. Похоже, отец начал что-то бурчать об опасности солнечного удара, и мама швырнула в него телефон.

– Алло, Эдо, ты слушаешь?

– Да, папа.

– Я тебя очень прошу. Я понимаю, что ты на вечеринке с друзьями, но это совсем не означает, что можно совсем расслабиться и отказаться от полезных привычек… Завтра – солнцезащитный крем и головной убор. Слышишь меня?

Я отодвигаю телефон от уха и начинаю ходить по комнате. Не такая уж она и маленькая, как казалось с кровати. За одной из стен я обнаруживаю кухню. Дальше туалет. Очень даже приличный.

– …и помни, что ты всегда должен делать все по расписанию, потому что организму нужна стабильность, и прежде всего организму таких людей, как ты…

– …с редким генетическим заболеванием, – заканчиваю я за отца, приподнимая стульчак.

Интересно, телефон можно утопить в унитазе?

Отец продолжает говорить, я отвечаю механически.

И слышу какое-то движение в комнате. Аврора ворочается под одеялом. С тех пор как мы сели в самолет, она только и делает, что спит, с небольшими перерывами, которые ей приходилось делать просто потому, что нельзя одновременно спать и двигаться по улицам незнакомого города.

Я подхожу к двери комнаты, понижая голос, чтобы не беспокоить ее.

Мой взгляд падает на лист бумаги, висящий за дверью. Правила проживания, пароль от вайфая и тому подобное. Плюс план отеля: барная зона, дискотека, терраса, тренажерный зал и даже бассейн. На последнем этаже.

– Да, хорошо, пап. Мне пора…

Я прерываю разговор, не дожидаясь, пока он попрощается со мной или начнет давать дополнительные рекомендации.

Я снова подхожу к окну.

Неплохое, в общем-то, зрелище. Небоскребы и здания всех сортов, нагроможденные друг на друга. Окна, окна, окна, полные света и людей. И всего, что с этими людьми происходит.

Я вспоминаю мамины слова и думаю, какие ужасные болезни я могу подцепить, побродив по злачным районам Нью-Йорка.

Аврора потягивается и смотрит на меня мутным взглядом. А она видела меня спящим?

– Не хочешь пройтись рискнуть жизнью?

30

Запах от киоска с уличной едой сильнее того, что бьет в нос при входе в китайский ресторанчик. А ведь мы на открытом воздухе.

Ко мне подходит Аврора, держа в руках два больших, жирных и дымящихся хот-дога и бумажный пакет, полный луковых колец и картофеля фри.

После несъедобной еды в самолете все это выглядит очень аппетитно.

– Вообще-то я не об этом говорил, когда предлагал рискнуть жизнью. – Тем не менее я охотно надкусываю хот-дог.

– Не знаю, не знаю, – бормочет Аврора с полным ртом. – Мясо в хот-доге за два доллара – наверняка несвежее. А пропустить завтрашнее прослушивание из-за пищевого отравления – это самое рискованное из всего, что я могу себе представить.

Я замираю с хот-догом в руках.

– Не бойся, Маркони, американцы едят это каждый день. Сделаешь завтра на пару отжиманий больше, и все.

Аврора начинает с удовольствием поедать хот-дог. Я следую ее примеру. Еда оказывается отвратительно вкусной.

– Чем займемся?

Уже вечер, но город так освещен, что кажется, будто еще очень рано. За крышами зданий видны деревья Централ-парка. Где-то, куда не достает мой взгляд, возвышается статуя Свободы. Я отказываюсь идти спать, но Аврора тащит меня к небоскребу, в котором мы остановились.

– А я думал, все музыканты бунтари. Неужели тебе не хочется затеряться среди огней Большого яблока и хотя бы на одну ночь забыть, кто ты?

Бесполезно: она меня даже не слушает. Двери отеля открываются, и Аврора проскальзывает внутрь. У нее на лице появляется хитрая и какая-то подозрительная улыбка.

Мы заходим в лифт, дожевывая последние куски нашего ужина. Никогда не думал, что можно наесться одним хот-догом. И тем не менее я сыт. Хоть и чувствую какую-то пустоту внутри, которую нужно срочно заполнить. Мне незнакомо это ощущение голода. Я не знаю, как его утолить.

Вместе с нами в лифт заходят мужчина и женщина средних лет, судя по внешности, мексиканцы. И парень, один в один похожий на Коула Спроуса. Только с усами.

– Надо бы и Коулу отрастить такие же, – шепчу я Авроре на ухо.

Она так близко, что я чувствую ее запах, смешанный с запахом хот-догов.

Двойник Коула Спроуса кривит нос и бросает на нас недовольный взгляд.

Мы тихо смеемся. Лифт быстро поднимается вверх.

– Знаешь, я тебе даже немного завидую, – говорю я, когда лифт останавливается на нашем этаже. – Твоя жизнь завтра изменится, а у меня все останется по-прежнему.

– Тоска, да? – с ухмылкой говорит Аврора. – Мне кажется, когда ты вернешься в Милан, твои родители запрут тебя дома до выпускных экзаменов. А то и дольше.

Вполне вероятно, что так оно и будет.

– Muchas felicidades, tortolitos! – напутствуют нас мексиканцы, когда мы выходим из лифта.

– Что они сказали?

Судя по всему, испанский Аврора понимает так же плохо, как английский. И Коко ее ничему не научил. Я пару секунд раздумываю, стоит ли ей говорить, что эти милые люди думают, что у нас с ней медовый месяц или что-то в этом роде. В итоге я ничего не говорю.

Аврора входит в номер и берет в руки скрипку.

– Что ты собираешься делать?

– Я сказала, что нам пора возвращаться, но не говорила, что нам пора спать, – отвечает Аврора, лукаво улыбаясь.

Я не успеваю ничего сказать. Она заталкивает меня обратно в лифт и нажимает кнопку «R» – «Roof». Мы едем на крышу.

– Ты в курсе, что уже одиннадцать вечера? Все наверняка закрыто…

Но я ошибаюсь, Аврора много путешествовала и, судя по всему, лучше меня знает, как устроен мир.

Лифт доезжает до верхнего этажа, и мы выходим на лестничную площадку с дверью из затемненного стекла. Аврора надавливает на ручку двери, и через мгновение мы оказываемся… среди облаков.

– Мы парим в небесах! – кричит Аврора, вскидывая руки и подбегая к стеклу, окаймляющему все пространство вокруг нас.

Я смотрю по сторонам и понимаю, что мы находимся на верхнем этаже небоскреба, где разместился огромный бассейн, окруженный со всех сторон высокими окнами, открывающими панораму ночного города. Где-то высоко над нашими головами плывет нежная и тихая мелодия, которая сливается со звуками Нью-Йорка: сиренами полиции или скорой помощи, шорохом машин, шумом ветра, рассекаемого небоскребом.

Уже поздно, и из всех постояльцев отеля только нам пришла в голову мысль пойти искупаться. Точнее, даже мы до этого не додумались. Просто Аврора хотела найти место, в котором можно было бы еще раз