Дофамин - Лана Мейер

утром мой личный врач проведёт полное обследование. Ты начнёшь лечение немедленно. Лучшие препараты, лучшие специалисты. Все лучшее для тебя, конфетка. Привыкай.

Я моргаю, не веря своим ушам.

– Ты… ты не отказываешься от сделки?

Усмешка появляется на его губах – та самая, хищная.

– Отказываться? – Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно прижимаюсь спиной к стене. – Мия, я же говорил. Ты моя. Полностью. И если моей собственности нужно лечение – она его получит.

Он наклоняется, его губы почти касаются моего уха.

– Но когда курс лечения закончится, – шепчет он, и его дыхание обжигает кожу, – ты отдашь мне всё. Без остатка. Понятно?

Я киваю, не в силах произнести ни слова.

– Хорошая девочка, – произносит он, выпрямляясь. – Контракт о неразглашении подпишешь в машине. А сейчас, нам нужно вылетать.

***

Дверь открывается, и я делаю шаг в коридор. Свет бьёт в глаза – яркий, ослепляющий, безжалостный.

Вспышки. Десятки вспышек.

– Мистер Форд! Это правда, что вы теперь в отношениях?

– Мия! Мия, посмотрите сюда!

– Мистер Форд, вы же всегда были холостяком…

Голоса сливаются в какофонию, от которой закладывает уши. Я замираю, не зная, куда деваться, как дышать. Камеры щёлкают без остановки, каждая вспышка ощущается пощечиной.

Рука Дэймоса обхватывает мою талию, крепко и властно. Он притягивает меня к себе, и я чувствую твёрдость его тела.

– Улыбайся, – шепчет он мне на ухо, но в его голосе нет тепла. – Или хотя бы не выгляди так, будто идёшь на казнь.

Я пытаюсь растянуть губы в подобие улыбки, но получается жалкая гримаса. Папарацци наступают ближе, микрофоны тыкаются в наши лица.

– Это любовь или бизнес? – доносится до нас.

– Мистер Форд, мы впервые видим вас со спутницей…

– Мия, как вы себя чувствуете, ухватив самого завидного из молодых женихов планеты?

– Мистер Форд, правда ли, что вас обвиняют в пособничестве терроризму…

Дэймос ведёт меня вперёд, расталкивая толпу. Его охранники материализуются из ниоткуда, образуя живой щит. Я иду, не чувствуя ног, не понимая, где заканчивается реальность и начинается кошмар.

Чёрный Ролс Ройс ждёт у входа в казино. Во всей этой суматохе, я уже давно забыла, где работаю, и что прямо сейчас, покидаю рабочее место.

– Подожди! Мне нужно сказать моей управляющей…я же работаю здесь, Дэймос, – я пытаюсь потянуть время, но это бесполезно, потому что Элоиз уже несколько раз написала мне, что я уволена.

– Ты уже здесь не работаешь, Мия. Моя девушка не может быть обслугой, – отрезает Дэймос, открывая дверь, практически заталкивает меня внутрь.

Я проваливаюсь в кожаное сиденье. Запах новой кожи, дорогого дерева, его одеколона. Дверь захлопывается, отрезая нас от внешнего мира, от вспышек, от криков.

Дэймос садится рядом, даже не глядя на меня. Его профиль словно вырезан из камня – жёсткая линия челюсти, прямой нос, губы, сжатые в тонкую линию. Он достаёт телефон, начинает что-то печатать.

Я сижу, вжавшись в угол, и жду. Жду, что он скажет что-то, объяснит, что будет происходит дальше и куда мы, черт возьми, едем. Но он молчит. Просто молчит, как будто меня здесь нет.

Водитель заводит мотор. Машина трогается с места, плавно, почти бесшумно.

– Пристегни ремень, – произносит Дэймос, не отрывая взгляда от экрана. Голос ровный, деловой, будто он говорит с секретарём, а не со мной.

Я тянусь к ремню безопасности, пальцы дрожат.

– Твоя жизнь теперь стоит дорого, – добавляет он, и в этих словах нет ни капли иронии.

Щелчок замка ремня звучит слишком громко в тишине салона.

Я смотрю в окно: на то, как небольшой городок быстро проплывает мимо. Всё кажется нереальным, словно я смотрю кино о чужой судьбе.

Дэймос продолжает молчать. Печатает сообщения, листает что-то на экране. Игнорирует меня полностью, абсолютно, будто я – просто ещё одна вещь, которую он приобрёл сегодня.

И может быть, так оно и есть.

Я закрываю глаза, прислоняюсь головой к холодному стеклу.

Что я наделала? Боже, что я наделала?

Но ответа нет, как и других вариантов. Я имею в виду…что я не могу отказаться от его покровительства. Не сейчас, когда Кайс прямым текстом дал понять, что живого места на мне не оставит, если я откажусь возвращаться к нему. К тому же…Дэймос раз и навсегда решит проблему с оплатой счетов для моей бабушки. А мне не очень легко дается заработок денег на свои потребности и на круглосуточный уход за ней. Я очень устала.

Иронично проскальзывает мысль: «Ну вот, я осуждала Эву, а сама теперь…это же теперь получается, я – элитный эскорт?»

Глава 9

Мия

Прежде чем замолчать и погрузиться в работу, Дэймос передал мне папку с бумагами и ручку, коротко бросив: «Это контракт и договор о неразглашении, подпиши. Юристы уже вставили твое имя в подготовленный документ».

Значит, у него такая «сделка» не в первый раз?

В моей голове проносится тысячи тревожных мыслей. Перед внутренним взором маячит образ бабушки: ее теплые и морщинистые руки, которые я бережно сжимала, сидя у ее кровати. Ее тонкая кожа под моими пальцами кажется почти прозрачной, словно пергамент, хранящий все истории нашей семьи.

Я закрываю глаза, и в темноте всплывают другие лица. Мама. Папа. Их улыбки размыты временем, но боль от их отсутствия остается кристально четкой, режущей. Иногда я ловлю себя на мысли, что пытаюсь вспомнить мамин голос – и не могу. Эта пустота пугает меня больше всего.

Если бы они были здесь… Если бы папа мог положить свою тяжелую ладонь мне на плечо, как раньше, когда я была маленькой и мир казался слишком большим. Если бы мама могла обнять меня, и я могла бы спрятать лицо у нее на плече, хотя бы на минуту забыв обо всем.

Но их нет. Есть только я, и этот непосильный груз ответственности, который давит на плечи, заставляя сутулиться. Я тащу все это одна: счета, решения, страхи, бабушкину болезнь. Каждый день сродни балансированию на краю пропасти, где одна ошибка может обернуться катастрофой.

И страшно. Так страшно идти по этой жизни без их защиты, без их мудрости, без поддержки семьи. Я совсем одна, и из-за этого жуткого чувства отсутствия опоры однажды угодила в капкан Кайса Аль-Мансура. Чувствую себя ребенком, играющим во взрослую жизнь, и молюсь, чтобы никто не заметил, как сильно дрожат мои руки.

А потом вспоминаю взгляд Кайса и количество раз, когда его ладони смыкались на моем горле. Вспоминаю больницу и кровь, невыносимую пустоту внутри себя,