Развод. Тайна с глазами мужа - Оксана Рэй

Сегодня Матвей точно не придет домой. Можно не бояться того, что он увидит, как я роюсь в наших документах. В наших… я не должна бояться. Я имею право брать любые документы в этом доме.

Беру телефон со стола и захожу на страницу его любовницы. Листаю ее ленту и делаю скриншоты всех их совместных фотографий. Тех самых фото где видно его руку с часами, которые я подарила. Все сохраняю в галерею.

Смотрю на часы. Уже глубокая ночь.

Через несколько часов уже проснётся Аня. Надо будет собрать её в школу.

Надо будет еще объяснять ей то, что не так легко объяснить восьмилетнему ребёнку.

Беру все документы, встаю со стула, чтобы отнести их на место. Наклоняюсь и взгляд цепляется за какую-то новую папку, которую я никогда раньше не видела. Беру ее и дрожащими руками открываю. Глаза округляются от увиденного. По телу пробегают мурашки. Не могу поверить в то, что я вижу.

Документы на какую-то квартиру. Быстро пробегаюсь взглядом. В собственниках числится Анастасия Сергеевна Громова. Дорогая квартира в элитном доме в соседнем районе.

Неприятное предчувствие поселяется у меня внутри. Мир словно замирает, но я тут же возвращаюсь в реальность. Я беру телефон и делаю фотографии всех страниц. Позже адвокат посмотрит и решит, что с этим делать.

Кладу папку на место. Адреналин еще бегает по крови, и от этого слегка дрожат мои руки. Неужели Матвей купил ей квартиру? Не верю. Не хочу верить, что он мог бы так поступить. Но все, что происходит сейчас, говорит об обратном. Он мог, еще как мог.

Глава 24

Вера

Быстро убираю все документы на место. Проверяю, чтобы все лежало в точности, как и до моего визита сюда и иду в спальню.

Ложусь на кровать и чувствую запах Матвея. Тот самый, который еще недавно казался родным, домашним. А теперь он вызывает во мне лишь омерзение.

Встаю. Снимаю с кровати простыню, вытаскиваю одеяло из пододеяльника. Сбрасываю все в кучу посреди комнаты. Наволочку отправляю следом. Все сгребаю и отношу в грязное. Дальше иду к шкафу, достаю свежее постельное бельё. Перестилаю постель. Разглаживаю каждую складочка, наслаждаясь запахом свежего белья.

— Вот так-то лучше, — шепчу в тишину, оглядывая результат своих действий. — Без его аромата. Без напоминаний. Так, как хочу именно я.

Ложусь на свежее бельё, но сон не идёт. Долго ворочаюсь, смотрю в потолок. Мысли путаются, но усталость все же берёт своё. Я проваливаюсь в тяжёлый, липкий сон без сновидений.

Из этого забытья меня выдергивает будильник. Открываю глаза. Смотрю по сторонам. Сначала не понимаю, где я. Потом память возвращается резко, болезненно, как удар под дых.

Смотрю на телефон. Восемь утра.

Встаю, иду на кухню. В коридоре замечаю, что обувь Матвея так и стоит у порога. Он не возвращался. Я даже не удивлена.

Готовлю завтрак. Автоматически разбиваю яйца, режу хлеб, ставлю чайник. Мысли блуждают где-то далеко.

— Мам? — слышу за своей спиной голос Ани и оборачиваюсь.

Она стоит в дверях. В пижаме, растрепанная, с опухшими глазами. Смотрит на меня и молчит.

— Доброе утро, — говорю я. Голос звучит ровно, хотя внутри всё сжимается в тугой комок.

— Мам, — говорит она тихо. Губы дрожат. — Это правда? То, что сказал Егор? Мой папа — это и его папа?

Я выключаю плиту. Подхожу к ней. Опускаюсь на корточки, чтобы быть на одном уровне.

— Да, — говорю я. — К сожалению, все, что случилось вчера — правда.

Я смотрю в её глаза и вижу в них боль. Такую огромную, что ей, кажется, нет места в этом маленьком теле. Она сжимает губы, пытается не расплакаться.

— Почему ты мне не сказала? — шепчет она и ее детский голосок ломается. — Ты знала, да?

— Знала, но не так долго, как ты могла подумать. Я узнала об этом совсем недавно, — говорю я медленно, подбирая слова. — Я хотела тебе рассказать. Но не знала как. Прости, Ань.

Она смотрит на меня. Долго. Пристально. А потом бросается мне на шею.

Обнимает так крепко, что я чувствую, как бьётся её сердце. Утыкается лицом в моё плечо.

— Я не хочу, чтобы у меня был еще один брат, — шепчет она. Голос глухой, сдавленный. — Я не хочу, чтобы Егор приходил к нам домой и занимал комнату брата. У меня уже есть Дима. Это его комната.

— Знаю, милая, — глажу её по спине. — Знаю.

— А папа? — она отстраняется. Смотрит на меня красными, опухшими от слез глазами. — Он теперь будет жить с ними? Я буду делить его с Егором?

Я не знаю, что ей ответить.

— Я не хочу делить папу. Его и так дома почти не бывает, — продолжает она.

—