Любовь(ница) - Ария Тес

посадил, мой золотой. Кого винить-то в этом? Ребенка завел, ее пристроил.

— Она здесь ни при чем.

— Да я и не говорю, что она при чем. Так бывает. Вот, я с матерью своих детей таким же был. Вечно связанным, а развязаться — не-а. Не получалось.

— Камилла говорит об обратном.

Тихо смеется и кивает пару раз.

— Твоя правда, но это так. Временное увлечение. Любил я только одну женщину, просто...Я же говорю, в моем возрасте ко всему теряешь интерес, и по сути, уже по хер кто рядом.

— Мне не по хер.

— Так ты молодой и зеленый пока, Анвар. В этом твоя главная проблема.

— Какие еще проблемы найдете? Я, кажется, не на сеанс психотерапии пришел.

— Огрызаешься? Зря ты так. Я ж по-доброму, не со зла.

— Вы пытались убить мою…

— Если бы я хотел убить твою женщину, я бы ее убил, Анвар, — перебивает серьезно, а мне снова нечего ответить.

Он прав. Если бы он хотел, Надя…

Нет, не думай об этом. С ней все хорошо. Она дома. Все. Хорошо.

— Он держит тебя ей, потому что она — лучший рычаг давления, мой золотой. А я похож на идиота, чтобы забирать у себя этот рычаг? Я так не думаю.

Пиздец…

Тру лицо, мысли беспорядочно жалят. Мне некого винить во всем, что здесь происходит, кроме себя самого. Родись я в другой, нормальной семье, все было бы иначе…

— Значит так, — Василий вздыхает и разбивает тишину, повисшую над нашими головами, — Этот разговор мы оставим между нами. Он не уйдет за порог этого дома. Пока что.

— Шантажировать будете?

— Мог бы, но… пожалуй, нет.

Вскидываю глаза и брови.

— М? Что так?

— Потому что я люблю свою дочь, Анвар, и хочу для нее только лучшего, а ты… скажем так, с большой натяжкой на это лучшее тянешь.

— Знаю.

— Знаешь — это хорошо, — Василий снова берет бутерброд и слегка жмет плечами, — Я разрулю все с той стороны и оттяну помолвку. У тебя будет полгода, чтобы принять решение.

— Решение?

— Да, Анвар, решение. Ты можешь попытаться выпутаться из сложившейся ситуации, а если не сможешь? Дашь мне слово, что твоей девчонки рядом не будет. После этого и только после этого мы объявим о вашей свадьбе.

Бросаю взгляд на Василину, но она смотрит куда-то в сторону, будто это не ее судьба сейчас решается. Точнее, будто бы ей абсолютно плевать. Хотя, наверно, и правда плевать. Между нами нет ничего, один только обжигающий холод, и это хорошо. В перспективе с Надей, потому что Регина хотела, чтобы я ее любил, и это был полный пиздец. Сплошные скандалы, истерики, претензии. С Василисой было бы иначе. Она бы не спрашивала меня о том, где я пропадаю. Мы бы зачали ребенка через ЭКО, и на этом расход — у каждого своя комната и своя жизнь. Дай бог, пересекались бы за ужином.

Сука, так все хорошо складывалось, конечно…

— Не смотри на нее. Сам же сказал, никакой любви в нашем договоре не было.

— Зачем вам мне помогать?

— Ну, смотри сам, — Василий деловито складывает руки на своем животе, — Я могу заставить тебя жениться на Ваське и отказаться от своей девочки, но проблема в том, что ты молодой. Горячий. Тебя все равно потянет обратно. Ты в нее врос, она вросла в тебя, и такую связь сложно порвать кому-то извне. Из-под палки, так сказать.

— И…

— Да, и тебя потянет обратно. Ты снова закрутишь с ней роман и будешь думать, что самый умный. Всех обманул. Это, конечно же, не так. Кто-то вас заметит, кто-то где-то что-то сболтнет. Пойдут слухи. Мне придется принять меры…

Кулаки снова сжимаются, а Василий одаривает меня говорящим взглядом и усмехается.

— Видишь? Ты даже на гипотетическое реагируешь, а что с фактическим будет? Война? Мне это не упало. Изваляешь в грязи мою дочь? Тем более. Поэтому я даю тебе полгода, чтобы выбрать из этого дерьма. Не сможешь? Что ж. Пеняй на себя. Ты должен знать, что сейчас это было только гипотетическое, но потом все станет фактическим. За свою дочь я порву всех. Понятно излагаю свою мысль?

Мне вообще не верится в то, что это происходит на самом деле. Серьезно. Где это видано, чтобы в болоте с тайпанами тебе протянули руку помощи? Один из этих тайпанов.

Киваю как во сне.

— Спасибо.

Василий усмехается и слегка закатывает глаза.

— Не понимаю я этого, конечно.

— М?

— Если все так серьезно с этой девочкой, и это не просто развлечение…

— Я ее люблю.

— Вижу, мой золотой. Поэтому и не понимаю. Один раз изнасиловать своего ребенка ради дела — окей, допустим. Но снова на кой хер? У вас недостаточно денег? Влияния? Власти?

— А их бывает достаточно? — горько спрашиваю, он кивает, отогнув уголки губ.

— Твоя правда, но жадность, мой дорогой, никого еще до добра не доводила. Запомни это. Твой отец же не знает?

Поднимаю брови.

— О чем?

— Не прикидывайся. Он не знает, что это ты его подставил?

Холодею изнутри.

Василий начинает смеяться.

— Вот это у тебя лицо… конечно, я догадался, хотя все было очень красиво. Ответь на вопрос только, ладно?

— На какой?

— Ради нее это сделал?

Слегка прищуриваюсь. Снова не собираюсь отвечать, но в этом снова нет никакой необходимости.

— Понятно… Да-а-а… любовь — страшная сила. Нельзя об этом забывать.

— Думаю, вы прекрасно знаете, что нет страшнее болезни, чем богатство.

— И снова. Твоя правда.

Киваю и встаю, но прежде чем уйти, бросаю на него взгляд. Как бизнесмена и будущее нашей компании меня учили опираться на свои мироощущения. Можно сказать, на свою чуйку. Это я и делаю, когда решаюсь задать последний вопрос, потому что чувствую… да, я чувствую в этом странном мужике… поддержку? Я обязательно потом задумаюсь над тем, какую цену потребуется за эту поддержку заплатить, но пока так.

— Откуда вы узнали о Наде? Я ее спрятал.

— Это правда. Ты ее хорошо спрятал, просто не учел кое-что.

— И чего же?

— Женщин, Анвар.

Сука…

— Регина?

Василина издает тихий смешок и бросает на меня взгляд через плечо.

— Я тебя умоляю. Нет, Анвар. Не она.

Хмурюсь. В смысле не она? Кто тогда? У меня за десять лет не было других женщин, кроме нее.

— Ты хорошо ей заплатил. Пока этих денег достаточно, чтобы она держала свой рот на замке.

— Тогда кто?

— Та, кому ты не платил и… ну, вообще ничего не дал. Или дал?

Цыкаю.

— Скажешь, или поиграем в шарады?

— Алена.

Резко пронзает