Магическая империя попаданки - Наталья Нежданова

буря всё медлит и медлит. Не знаю, сколько ещё мне придётся ждать. Хоть бы не успеть обессилеть до того, как представится шанс.

Я могу только верить и надеяться. И любить.

Несмотря на недостаток пищи, я больше не ощущаю усталость после применения целительской магии. Похоже, развитие моих способностей всё-таки происходит.

Однажды в сумерках меня зовут помочь мужчине, у которого что-то с глазом. Я прогоняю всех прочь и, прикрываясь грязной тряпкой, зажигаю крошечный сгусток света, чтобы посмотреть. Благополучно извлекаю из-под века острый кристаллик из тех, что присутствуют в здешней глине и тотчас гашу свой огонёк. Пострадавшему точно не до того, чтобы это запомнить. А если даже и так, скажу, что привиделось из-за повреждения глаза.

Кто же знал, что мой преследователь следил в это время за тем, что происходит внизу.

— Не хотела по-хорошему — отправишься к инквизиторам! — заявляет он мне наутро.

А потом смачно живописует то, что они, по его мнению, со мной сделают.

— После обеда приедут господа, и тебе конец! — злорадно произносит он.

Но больше не домогается. Видимо, боится.

Глава 32

Чистое небо над головой лишает всякой надежды. Я помню, как Рикиан рассказывал, что многие его коллеги-инквизиторы злоупотребляют своей властью. В моём положении мне тем более не приходится ожидать пощады.

Набиваю глиной мешок за мешком. Вспоминаю тот ласковый свет и чарующий голос, вселивший в меня надежду. Неужели и это было обманом? Порождением заглючившего от боли мозга?

Но если так, то какой вообще смысл у моей жизни? У жизни человечества в целом? Да что там — у самой Вселенной?

Раб с киркой падает без сил. Сама отбиваю несколько комьев и наполняю очередной мешок. Пока не принесут пустые, можно и отдохнуть.

Вот уже и несут. Немного целительской магии, и я трясу упавшего за плечо.

— Вставай! Не выкопаем до отмеченного места — вечером хлеба не дадут!

Солнце нещадно жарит с ослепительно голубого неба. Руки наполняют новый мешок.

Может, ему и не поверят. Хорошо, если господа просто отмахнутся. А если всё-таки дойдёт до инквизиторов? Все наслышаны жутких рассказов, как они проверяют, является ли человек магом.

— Дара! — слышу вдруг своё имя, от которого успела отвыкнуть.

Оглядываюсь вокруг. Никого. Поднимаю взгляд наверх.

Барон Арский!

Не успеваю толком ничего сообразить, а он уже спускается по глиняным ступенькам.

— Как ты здесь оказалась? — спрашивает он.

Коротко рассказываю всё, как есть. Мне уже нечего терять.

Как странно он на меня смотрит. И что это за ощущение обволакивающего меня невидимого потока? Да что со мной творится-то?

— Подожди! — настойчиво произносит барон.

Опять возвращаюсь к своим мешкам.

— Иди сюда! — слышу за спиной.

Надсмотрщик выводит меня наверх. Что сейчас будет?

Пытаюсь не подавать вида, но где-то внутри шевелится леденящий страх. Я знаю, что такое боль.

С меня снимают ошейник! Это что-то невероятное. И я ничего не понимаю.

— Можете забирать! — слышу я.

Барон Арский шагает навстречу. Зачем я ему?

— Закончу с делами и поедем! — произносит он.

Куда? — гадаю я. Но молчу. Разберусь по ходу дела. Надеюсь, хуже не будет. Куда уж хуже-то.

Сажусь прямо на землю в тени шатра, поставленного для надзирающих за каналом господ.

Я видела от барона только добро. Тогда он произвёл на меня впечатление очень здравомыслящего, расчётливого, но при этом ни капли не жестокого человека.

Таков ли он на самом деле? Скоро узнаю.

— Поехали! — наконец слышу я.

Подхожу к запылившейся, но очень представительной карете. Кучер открывает передо мной дверцу. И тут мне приходит в голову...

— Ну, что ты медлишь? — спрашивает барон.

— Я... грязная. Просто до ужаса, — произношу я. — Мне очень неловко.

— Ничего страшного. Бывает! — совершенно спокойно отвечает он.

Опускаюсь на кожаное сиденье. Барон садится напротив.

— Я не слышал, чтобы Витар тебя разыскивал, — начинает он. — Возможно, тот тарианец успел ему заплатить.

Я лишь пожимаю плечами в ответ.

— В любом случае, мы решим этот вопрос. Тебе никто не сможет угрожать!

— Но почему вы меня забрали? — недоумеваю я.

— Во-первых, будем на «ты». Во-вторых, я люблю окружать себя толковыми людьми. Кстати, твоя идея с креслом на колёсах принесла мне много денег! — улыбается барон.

Не знаю, что и сказать. Надеюсь, здесь нет никакого подвоха.

— Не бойся! — произносит он вдруг. — Даже если ты действительно маг, я не собираюсь сдавать тебя никаким инквизиторам!

— Вы... ты не считаешь магию адским злом?

— Я знаю, что она бывает разная. Даже инквизиторы это признают. Впрочем, не все и не всегда. Более того, я полагаю, что такие вещи надо изучать. Ввести в законное русло, наконец. Определиться, что допустимо, а что неприемлемо.

— Я тоже так думаю! — радостно отвечаю я.

Вот только развивать эту тему всё равно боюсь.

Уже в сумерках мы въезжаем в деревню. Там есть даже постоялый двор, где мы и останавливаемся.

Вымыться, поесть вкусной еды и улечься в чистую постель — просто непредставимое блаженство. Неужели чёрная полоса наконец-то закончилась? С этой надеждой я и засыпаю.

Весь следующий день трясёмся в карете. На мне чистое, хоть и поношенное, крестьянское платье. Барон обещал сводить меня в лавку в ближайшем городе и купить более приличную одежду.

По всей видимости, будет использовать меня как свою помощницу и секретаря. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Покажи, что ты умеешь! — спрашивает вдруг он.

Он что, про магию? — недоумеваю я. Не хотелось бы мне это трогать.

— Не бойся! Я — свободномыслящий человек, а не зашоренный мракобес! — настаивает он.

Зажигаю светящийся шарик. Барон внимательно всматривается.

— Полезная штука!

— Это всего лишь свет! — объясняю я. — Он холодный, я много раз пробовала сделать его похожим на настоящий огонь и что-нибудь зажечь, но ничего не вышло.

— Ещё что-нибудь можешь?

— Лечить могу.

Оглядываю свои руки и нахожу маленькую царапинку.

— Вот, смотри!

Она исчезает прямо на глазах.

— Но так быстро только с совсем мелкими повреждениями выходит, — поясняю я.

— А я сумел развить некоторые ментальные способности, — произносит барон.

— Неужели мысли читаешь?

— Нет, что ты! Я сомневаюсь, что такое в принципе возможно. Но вот определить, лжёт человек или говорит правду — могу. С детства