Другая семья моего мужа - Лу Берри

— Рудик… я брошу это занятие… я хотела завязать, как только у нас будет хотя бы своя собственная квартира… чтобы мне было спокойнее…

Черта с два теперь у нее будет эта квартира.

— Ты мне врала, — пресёк он её излияния. — Говорила, что снимаешься для каталогов интернет-магазинов… а сама?..

— Меня никто не брал на работу! У меня было двое детей, которых нужно было на что-то содержать, как ты не поймёшь! Я была вынуждена заняться вебкамом!

Как бы он хотел просто отцепить её от себя, гордо уйти прочь…

Но вот какая хрень: ему некуда было идти. Никому он больше был не нужен…

Точнее — никому не был нужен по-настоящему. Сам по себе… Просто так.

А Алёна принялась к нему ласкаться. Гладила по плечам, по груди, целовала в шею…

— Рудичка, давай забудем об этом, как о кошмаре… у нас ведь семья… Макс и Поля любят тебя, как родного папу… И подумай о Стефании!..

Имя дочери взорвалось его в голове, словно звук сигнализации…

— Кстати, о Стефании, — проговорил глухо. — Что это за история с тем, что у неё есть другой папа?

Он ощутил, как руки Алёны, блуждающие по его телу, задрожали. И это против её воли о многом ему сказало.

— Это она тебе такое ляпнула? — все же быстро нашлась Алёна. — Господи, Рудик, она же просто ребёнок! Придумала себе какую-то ерунду!

Он решительно отстранил её от себя.

Может, она и говорила правду о Стефании. Но слушать это у него уже не было сейчас никаких сил.

Это словно стало последней каплей.

Не говоря ни слова, Рудольф развернулся и пошёл прочь, на выход.

Краем сознания уловил топот бежавших за ним маленьких ног. Детский голос, что отчаянно его звал…

К черту все. К черту всех.

Он не знал, куда уходил. Но знал, что оставаться здесь сейчас просто не мог.

Глава 28

Я вздрогнула от неожиданности, когда рядом столь внезапно послышался чужой голос.

Не думала о том, что у меня были слушатели. Вернее, всего один слушатель.

Незнакомый мне мужчина с забавными каштановыми кудряшками резко поднялся со ступеней ротонды, где, по видимости, все это время сидел, подошёл ближе и повторил:

— Пожалуйста! Расскажите, что вы сейчас играли!

Я со смущением убрала руки с клавиш. С нарастающей неловкостью осознала, что даже не заметила, как во время игры заплакала, теперь же ясно ощущала, что щеки у меня мокрые.

Порой музыка способна вытащить из души те эмоции, что мы так старательно внутри себя хороним. И я, так долго запрещавшая себе что-то чувствовать, сейчас, играя, словно наконец обнажила душу…

И этот мужчина это слышал. Видел. Понял.

Он порывисто опустился рядом со мной на скамью. Его глаза горели каким-то странным восторгом, возбуждением… предвкушением. Он внезапно оказался так близко, что краска кинулась мне в лицо. И, видимо это было настолько заметно, что незнакомец, откашлявшись, спросил:

— Я вас напугал? Смутил?

Я растерянно потёрла виски.

— Я уже не в том возрасте, чтобы смущаться из-за мужского общества.

— Жаль. Вам очень идёт румянец.

Краем сознания я отметила, что наш диалог какой-то… странный. Но неловкости в нем отчего-то не было. Её начисто сметала та непосредственность, с какой мужчина говорил, смотрел… будто даже не задумываясь о том, что делает и как. Не выверял каждую фразу, не пытался понравиться. Он был, словно… открытая книга.

И это подкупало.

— Вы можете ещё раз сыграть вот тот кусочек? Который в самом конце? — попросил он неожиданно, с откровенным нетерпением, и даже попытался напеть мелодию.

Я скорее интуитивно, чем из его объяснений, поняла, что именно он хочет услышать.

Наиграла…

Мужчина захлопал в ладоши. В его янтарного оттенка глазах бушевали неподдельные эмоции.

— Потрясающе, — выдохнул он. — Что это? Что-то из классики?

Я приподняла одну бровь, легонько усмехнулась. Несмотря на весь его восторг, в музыке он совершенно явно не разбирался.

— Это… моё произведение, — призналась, подавляя неловкость. — Я писала когда-то…

Когда-то давно. С появлением семьи все пришлось отодвинуть на задний план… А точнее — вообще отказаться от того, что прежде приносило радость и удовлетворение.

Написание музыки. Гастроли. Даже мой верный рояль пришлось продать в конце беременности…

Денег тогда не хватало. Места в квартире — тоже…

— Это ещё лучше! — непонятно чему восхитился незнакомец. — Мне нужна эта мелодия!

Всё, что мне оставалось — это просто спросить в ответ:

— Зачем?

Только теперь он спохватился, резко осознав, что даже не представился.

Выпрямившись, попытался принять важный вид, но сразу же махнул рукой и снова расслабился. Протянув мне руку, сказал:

— Меня Макс зовут. Я режиссёр. Вообще-то театральный, но сейчас снимаю свой первый фильм. И нахожусь в поисках заглавной музыкальной темы…

Моё сердце замерло.

— Я шёл мимо и тут — вы! — продолжил он возбужденно. — Я слушал, как вы играете… и понял, что эта музыка — именно то, что мне нужно!

Едва зародившаяся в душе надежда вдруг стремительно погасла.

Я коротко пожала его протянутую ладонь и тут же спрятала руки под рояль, принявшись расправлять юбку, которая и без того совсем не была мятой…

Пыталась скрыть накатившую горечь. Такой шанс! Который, быть может, только раз в жизни и случается. И при этом — в такой чудовищный момент. Да если он только пробьёт моё имя в интернете и почитает все, что там сейчас творится — тут же убежит прочь…

Но ничего скрывать я не собиралась.

— Василиса, — представилась коротко в ответ. — Послушайте, я…

— Василиса, — повторил он, словно пробовал моё имя на вкус.

От его голоса почему-то побежали по коже мурашки.

Но я взяла себя в руки и выдала все так, как есть.

— Мне очень приятно, что вам понравилась моя музыка. Но не думаю, что вы захотите со мной сотрудничать…

— Но я уже хочу, — упрямо возразил он.

Вместо ответа я просто достала из сумки телефон, открыла браузер и набрала в поисковике своё имя, после чего протянула Максиму, чтобы увидел плоды трудов Рудольфа.

— Вот что обо мне пишут в интернете, — обозначила лаконично. — Не думаю, что вам нужен скандал.

Он принял телефон из моих рук, пробежался глазами по экрану…

— Ерунда какая, — заключил хмуро. — Уверен, что это все — гадкий поклеп.

Я потрясенно на него посмотрела.

Просто поразительно: человек, который знал меня не более получаса, не верил в грязь, в которую поверили те, кто знал меня куда лучше и дольше.

— Верно, — подтвердила в ответ. — Бывший муж объявил мне войну.

— Вот мерзавец! — искренне возмутился